О предложениях по ускорению социально-экономического развития России

 С Т Е Н О Г Р А М М А

 

парламентских слушаний Комитета Государственной Думы

по экономической политике, инновационному развитию и

предпринимательству на тему: "О предложениях по ускорению

социально-экономического развития России"

 

Здание Государственной Думы. Малый зал.

22 сентября 2014 года. 12 часов.

 

 

 

Председательствует председатель Комитета по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству И.Н.Руденский

 

Председательствующий. Добрый день, уважаемые коллеги!

Мы начинаем нашу работу. Слово для открытия наших парламентских слушаний предоставляется заместителю Председателя Государственной Думы Российской Федерации, руководителю фракции "ЕДИНАЯ РОССИЯ" в Государственной Думе Российской Федерации Васильеву Владимиру Абдуалиевичу.

Васильев В.А. Ну и потом, вот мы сейчас с Игорем Николаевичем посоветовались, если не будете возражать, Владимиру Вольфовичу тоже такую возможность мы предоставим как руководителю фракции, который присутствует здесь, да? Не возражаете?

Уважаемые коллеги! Уважаемый президиум! Уважаемые присутствующие!

У нас сегодня очень такое хорошее представительство, имена, которые вызывают уважение глубокое у каждого россиянина и не только здесь присутствующих. Достаточно посмотреть на наш президиум, Виктора Викторовича справа и Абел Гезевич Аганбегян, Глазьев Юрий Сергеевич. Но мы уже, наверное, представились. Владимира Вольфовича можно не представлять, Игоря Николаевича вы знаете, и я тоже всё понятно.

Если не обидится глубокоуважаемое собрание, я не буду больше никого представлять, потому что состав большой, а, самое главное, мы вот сейчас попытались это сделать, есть замены и не все ещё зарегистрировались.

Поэтому будет неполное, а по ходу, тогда будет просьба представляться. Если будет необходимость, мы, по ходу ещё уточнив, тогда уже представим всех, кто у нас участвует. Правильно? И не с учётом замен, вот Александр Дмитриевич как раз присоединился к нам.

Александр Дмитриевич, может, тогда вы начнёте? Давайте мы вам дадим такую возможность. Вы у нас первый заместитель.

У меня есть замечательная возможность переложить свою обязанность на Александра Дмитриевича как на первого заместителя. Пожалуйста, Александр Дмитриевич.

Жуков А.Д. Добрый день!

Хочу поприветствовать всех участников парламентских слушаний. Думаю, что тема выбрана весьма актуальная.

И, конечно же, в сегодняшней ситуации обсуждение предложений по ускорению социально-экономического развития России, вероятно, является одним из важнейших вопросов. Потому что, очевидно, что мы в последнее время наблюдаем замедление темпов экономического роста. Это связано и с рядом объективных причин: ситуация, которая складывается в мировой экономике, безусловно, со многими политическими, геополитическими вопросами. Ситуация, безусловно, усугубляется экономическими санкциями, которые в последнее время введены в отношении России со стороны наиболее развитых стран, и влияют на нашу взаимную торговлю, существенным образом ограничивают возможности для привлечения капиталов в российскую экономику. Более того, мы наблюдаем существенный рост оттока капитала. И средства, которые нам крайне необходимы для инвестиций, внутренних инвестиций, развития производства, к сожалению, уходят из России. Ну и, конечно же, те средства, которые могли быть привлечены российскими банками, крупнейшими российскими компаниями, также в последнее время эти ресурсы становятся всё более ограниченными. Это связано и санкциями, и с общей политической ситуацией.

Поэтому, очевидно, что сегодня мы должны осмыслить складывающуюся непростую ситуацию, выбрать те пути развития, которые могут всё-таки вывести Россию на траекторию устойчивого экономического роста. Я думаю, что полемика по этому поводу, она никогда не прекращается. И всю новейшую российскую историю экономисты спорят и ломают копья о том, каковы должны быть основные источники экономического роста.

Кто-то считает, что здесь первую скрипку должно играть государство, что государственные инвестиции - это главное, а за ними должно идти всё остальное.

Кто-то придерживается диаметрально-противоположной точки зрения, говорит о том, что государственные инвестиции неэффективны, а нужно создавать условия для притока частных инвестиций и на этой основе, прежде всего, добиваться ускорения темпов экономического роста. Но все крайние точки зрения они как бы базируются на одной главной вещи, которую никто не отрицает.

Она заключается в том, что те экономические успехи и темпы роста, которые базировались исключительно на развитии сырьевой экономики, на высоких ценах на нефть, значит, эти источники заканчиваются, если уже не закончились. И нам, конечно же, нужно стараться развивать высокие технологии и на этой базе дальше двигаться к увеличению темпов экономического роста.

Я думаю, что в сегодняшней ситуации эти дискуссии станут ещё более острыми. Мы все как бы понимаем, что нужно делать, но вопрос о том, как это делать, он стоит на повестке дня.

Я думаю, что сегодня, вот, я вижу, что в зале находятся наши ведущие экономисты. Сегодня, я надеюсь, мы услышим уже в новых условиях, в сложившихся условиях, с учетом тех трендов, которые мы наблюдаем в последнее время, мы услышим мнения и рекомендации, которые позволят все-таки определенную консолидированную позицию выработать, особенно в условиях предстоящего в ближайшее время рассмотрения федерального бюджета, проекта федерального бюджета в Государственной Думе.

Бюджет, как известно, базируется на прогнозе. Так или иначе, депутатам придется принимать решение вместе с правительством, и я уверен, что сегодня мы услышим много интересных и полезных соображений, которые позволят нам оттолкнуться от этой базы и идти дальше.

Уверен в том, что на самом деле у России есть все возможности для того, чтобы в среднесрочной, и уж тем более в долгосрочной перспективе иметь устойчивые и высокие темпы экономического роста. Вот такое выступление.

Председательствующий. Спасибо, Александр Дмитриевич.

Уважаемые коллеги, слово предоставляется руководителю фракции ЛДПР в Государственной Думе Жириновскому Владимиру Вольфовичу. Владимир Вольфович, пожалуйста.

Жириновский В.В. Всегда советую на всех парламентских слушаниях начинать с выводов и потом пытаться их обосновать, если хватит времени.

Вот, Сочи форум. Они задали три вопроса. Какой должна быть экономика России: мобилизационная, агрессивная или климат для инвестиций, инвестиционный климат? Большинство проголосовало за климат. Вот, с такими экономистами-руководителями компаний будет успешное социально-политическое развитие? Не будет.

Их в прямом эфире давали на весь мир и, они, видимо, выслуживались перед своими зарубежными хозяевами. Сегодня по радио дают интерактивный опрос. Вы парламентская республика? Президентская. Большинство за парламентскую, будет развитие страны нормально? Не будет, хотя это определенная категория интеллигенции "Эхо Москвы".

Порадовало то, что потом дали про монархию – 30 процент. Радиостанция "Эхо Москвы" – это гнилая часть нашего общества. Если взять на здоровую, то 60. 60 процентов в стране требуют восстановления монархии и хотят мобилизационной экономики и агрессивной.

Что она из себя должна представлять? Вот, конкретное называю. Временное ограничение ввести на вывоз валюты и золота за пределы страны. Зарабатывают, сколько хотят, и все это вывозится.

Сделать доступными кредиты. Всякий раз нас обманывают, что процентная ставка не должна быть выше инфляции и так далее. Тогда никаких ... не будет никогда. И мы лишимся дешевых зарубежных кредитов тоже. Значит, это нам не нужно.

Мы прекрасно знаем, что есть нулевые ставки. В нынешних условиях отдельные страны, допустим, Япония дает нулевую ставку, только берите и работайте. А наш банк всё хочет 20 процентов, 30 и так далее. Или же в той же Америке 4 процента инфляция, кредитная ставка - 0,5.

Что, дураки в Америке живут? Только у нас самые умные банкиры и руководители ЦБ, что мешают дать кредиты? Значит, деофшоризация. День и ночь везут за границу наши деньги. Зачем это делать? Прекратить и все деньги вернуть.

И, естественно, запрет на зарубежные кредиты. Может быть, за исключением стран - членов БРИКС. Регулировать торговую наценку. В некоторых зарубежных странах с великолепной экономикой парламент утверждает цены на такие товары наиболее широкого потребления. Это, может быть, Япония или в Европе, в США конгресс устанавливает определённые цены, тарифы, энерготарифы, чтобы там не было роста более 5 процентов в год, электроэнергия там, газ и все остальные тарифы.

Гарантированные закупочные цены. Естественно, тем предприятиям, где есть хотя бы норма рентабельности 15 процентов. Ну, дайте им гарантию, что вы у них всё купите. Этого нет, завозим импорт.

Ну, я уже сказал, что ставку рефинансирования в ЦБ в 2016 году надо снизить до 4 процентов, иначе никакого социально-экономического развития не будет. И повысить экономическую, юридическую грамотность министров, депутатов в центре и на местах. Это вот как бы 10 позиций, которые, я считаю, нужно принять, и учитывая, что здесь собралась вся экономическая элита, все, кто при Ельцине хорошо развивал (в кавычках) нашу экономику, и последние годы, значит, надо о чём-то договариваться. Нет преподавателей, заведующих кафедрой экономики ведущих вузов. Чему они учат студентов? Депутатов мало: я вижу от КПРФ одного и от ЛДПР двоих. А все остальные-то? Слушания-то парламентские. Это депутаты что будут, какие поправки будут вносить в законы и вообще какие законы? Они сами понимают, что они делают? Я что сюда пришёл, мне нечего делать что ли? Я 20 лет на всех парламентских слушаниях присутствую и ловлю каждое слово тех, кому не удалось добиться успеха в предыдущую эпоху.

Ещё один момент. Мы до сих пор хвалим косыгинскую реформу. А это было самое большое зло, автор реформы - Либерман. С небольшим лишь введением, так сказать, экономической категории в экономику той социалистической экономики. И он разрушил всё, и Брежнев ничего не мог уже остановить. То есть он ввёл понятие "прибыль". Ребята, чем выше прибыль, чем лучше ваши показатели. И что стали делать? Расходные материалы увеличивать. Пошли тяжёлые сковородки, тяжёлые танки, тяжёлые телевизоры. И за это получают деньги. Это что, правильная экономика? При этом только на зарплату можно тратить, а товаров нет, и получился дефицит. А раз дефицит, значит, коррупция, а раз коррупция, все не довольны, ибо люди понимают, что, даже если заработал, ничего не купишь. Вот этот Либерман потом сбежал в Америку, вот это реформа. Косыгин ещё не был председателем правительства, был против, а сделали председателем правительства, он решил, что-то надо сделать, я же начинаю только, надо же дать оценку правильную, чтобы в учебниках истории по экономике России было правильно написано. Если социалистическая экономика, то надо её преимущества использовать. Если мы её ломаем, то нельзя один показатель менять, а остальные оставлять. Если у вас появились деньги, но строительные фонды не увеличиваются, вы строить не можете, здравоохранение вам не увеличивается - вы ничего не можете делать, поменяв один из показателей. Тогда меняйте все показатели, что деньги вы можете бросить на всё: можете дачи строить, дороги строить, жильё, пионерские лагеря, выпускать ботинки - всё что хотите. Говорите: "Нет, вот, пожалуйста, прибыль, мы тебе дадим чуть больше денег. То есть фонд зарплаты мы тебе увеличили, а на голый рынок бросаем фонд зарплаты". Это специально было сделано. Либерман, где он сейчас живёт? Чем он сейчас занимается? И Косыгина подвёл, и Хрущёва подвёл, Брежнев стал останавливать. Но правильно нам не объяснили, в чём же, так сказать, смысл пагубности этих вот косыгинских реформ. Вот надо дать правильную оценку, наконец, что было. Тем более здесь вот сидит наш академик дорогой, Виктор Викторович, он, наверное, полностью со мной согласен, потому что из ЦК КПСС вам звонили, как развивать. Он выступит сейчас, но я заранее провоцирую, чтобы он выступил и правду сказал. Мы же много слышали, академик Аганбегян, уже покойный Абалкин, сколько они всё. Вчера рассказывали в Кремле, что Академия управления, Мау, готовит специалистов. Где эти специалисты, подготовленные этой Академией госслужбы? Академия есть, её руководитель есть, а специалисты где? Поэтому это всё вопросы должны обсуждаться, чтобы была действительно экономика.

И потом, последнее, наверное, что я должен сказать, ибо время у меня уже ограничено. Или ещё есть? Сколько?

Председательствующий. Заканчивается.

Жириновский В.В. Заканчивается.

Вот всё время ставка делается, что мы будем делать, как просят на Западе, и всё будет хорошо.

Ну, неужели это всем непонятно?! Вы посмотрите, кто нас грабил, союзники, Первая мировая война заканчивается, немцы нам вреда больше принесли, наш противник, чем наши союзники - Британия и Франция, и Америка. Всё вывозят из нашей страны.

Вторая мировая война. Через две недели после Победы, они готовы все свои армии повернуть против нас. Это союзники?! Это им нужно было верить.

И наша вот дружба народов. Вот он сегодня Киев. Прямо говорят: жители Киева, столицы, 20 процентов, уничтожают русских, уничтожают Донбасс, что мы вообще последние негодяи, а вот они великие киевляне там живут.

Вот к чему привела пропаганда. Вот так вот мы с вами построили страну, когда в собственной стране люди желают гибели нас. Так, то же самое в экономике, кто же вам даст хорошие советы, кто же вам даст хорошие кредиты, кто вам позволит занимать чьи-то места в мировом рынке, так сказать, на мировых площадках.

Поэтому на собственные опоры, на собственные силы, и ресурсы огромные, и деньги есть, и люди есть умные, только проблема управления, а управление - это называется политикой. И когда вы избегаете слова "политика", тогда у вас огромные ошибки в управлении. Я желаю, чтобы у вас было больше достижений и у нас у всех вместе взятых.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. Спасибо, Владимир Вольфович.

Уважаемые коллеги, слово предоставляется директору Института народнохозяйственного прогнозирования Российской академии наук, академику Ивантеру Виктору Викторовичу.

Ивантер В.В. Спасибо.

Я хочу поделиться с вами результатами тех расчётов, которые мы проводим и тех прогнозов на основе этих расчётов.

Первое. Что, мне кажется, занимательно будет для вас. По нашим оценкам, потенциал экономического роста в России на ближайшие 15-20 лет порядка 6-7 процентов. Это, конечно, не значит, что весь потенциал может быть мгновенно реализован, но это расчёты, кстати говоря, мы их публикуем довольно активно, и я ещё не видел ни одного возражения, что мы не так делим и умножаем. Это первое.

Второе, как мне кажется, существенное. Надо понимать, что нам сегодня назрела необходимость новой экономической политики. И обычно смена политики связана с тем, что предыдущая была какая-то не та, неудачная, не то сделано, в действительности примерно в другом. Дело всё в том, что предыдущая политика оказалась результативной, при всех недостатках, она привела к тому, что у нас произошло удвоение экономики в целом, жизненный уровень для всякого объективного, скажем, человека и он понимает то, что у нас было там, в 1998 году, сегодня несопоставимо. Конечно, мы не ликвидировали бедность, это правда, но мы ликвидировали нищих, а это означает, что у нас другое общество, другая ситуация и нужна новая экономическая политика. В чём она заключается? Она заключается в том, что она должна быть ориентирована на внутренне ориентированный инвестиционный экономический рост.

Конечно, совершенно понятно, что хочется резко увеличить социальные расходы, чтобы все жили хорошо, дать деньги пенсионерам, учителям и даже, может быть, учёным, но, мне кажется, что в настоящий момент проблема в другом, проблема в инвестировании. И здесь мы видим некий парадокс, который заключается в том, что в стране высокий уровень сбережений, выше, существеннее, чем то, что мы называем развитыми странами, с другой стороны, уровень накоплений существенно низкий. И тут возникает новый подход, вот он является абсолютно новым. В действительности, мы с вами оценим наше развитие 2005-2007 годов, это было вот то, это было то самое развитие, которое было необходимо. Это развитие остановилось в 2008 году. Есть стандартное соображение, что во всём виноваты американцы, они там устроили, значит, это безобразие в ипотеке, и от этого у нас экономика упала.

Понимаете, это довольно странное явление, мы же ничего такого дурного не делали, мы не раздавали денег никому, да. Значит, мне кажется, что всё-таки это было связано с тем, что мы с вами занимались следующей довольно странной ситуацией, мы создавали резервы, которые, безусловно, необходимы, но сверхнеобходимости эти резервы мы держали с вами за рубежом. А почему это делали? Мы вот это почему делали? Потому что нашему, что не дай, он всё украдёт, ему нельзя доверять, а уже западный инвестор, он точно понимает, что он уже так просто не даст.

А потом выяснилось, что они просто давали деньги ровно потому, что мы... У них была "подушка безопасности", которую мы с вами сами создали.

Значит, таким образом, что нужно делать, мне кажется?

Первое. Я хочу, прежде всего, сказать о бюджете коротко. Вообще говоря, бюджет, конечно, сделан очень консервативно. Там есть две мощные "подушки безопасности", заключающиеся в том, что рубль, по-моему, - где-то 37,5 заделан (да?), а инфляция - 5,5. Мы понимаем, что это для вас достаточно мощная "подушка безопасности", чтобы Минфин мог нормально расплатиться по своим обязательствам. Но опыт показывает всего мира, что если вы деньги не вкладываете, вы доходов не получаете.

Значит, проблема и разговоры об инвестиционном климате, они выглядят довольно странно. Вот смотрите, вот для кого конкретно инвестиционный климат дурной. В 2013 году у нас что произошло? У нас упали госинвестиции (так?), а частные инвестиции выросли. Так для кого дурной климат-то? А какие инвестиции упали? Крупных госкомпаний: "Роснефти", "Газпрома"... Для частного инвестора, значит, нормальный климат, а для Сечина и Миллера дурной. Ну, глупость это всё.

Всё дело в том, что у нас произошла такая инвестиционная пауза. Мы закончили довольно крупные проекты, такие как "Сочи", значит, трубу "кинули" на восток и так далее, а потом остановились, и эта остановка и привела к тем результатам, которые получились. Это как вот, знаете, у Ильфа и Петрова (если кто читал), Черноморская фабрика, кинофабрика, не работала. Почему не работала? Потому что эра немого кино закончилась, а звукового не началась. То же самое: закончили мы одни проекты, теперь другие...

Мне кажется, что, вообще, это разговор о том, государственные инвестиции эффективнее частных и так далее. Я всем советую читать... Довольно был такой неплохой в России экономист - Витте. Он написал... Он читал лекции и князю Михаилу, и лекции были изданы потом в виде учебника. И там всё это довольно подробно и, так сказать, на простом уровне написано, в каких случаях какое соотношение между эффективностью государственных инвестиций и частных, как они должны сочетаться и так далее.

Значит, в действительности есть проблема, которая говорит следующее, что мы не можем инвестировать по той причине, что у нас нет денег. Значит, ещё раз. Это, безусловно, неверно. Неверно. Потому что мы имеем действительно довольно существенные валютные резервы, где-то почти 500 миллиардов, и при всех оценках, самых консервативных, мы критический, весь критический импорт... Но больше 140 миллиардов мы никак не получаем годовой, годовой никак не получаем. Значит, получается так, что у нас...

Из зала. (Не слышно.)

Ивантер В.В. Ну, зачем? Три года... Ну, это просто несерьёзно. Это первое обстоятельство.

Второе обстоятельство заключается в следующем: это вот беда от санкций. Значит, санкции в чём заключаются? Что наши компании не получили доступа... Им сняли доступ к кредитам западным. Да? А вы что думаете, что западные кредиты... Они благотворительностью занимались? Правда? Да нет, они на этом зарабатывали. Они... Оставив, они кому давали кредиты? Крупнейшим нашим, абсолютно надёжным компаниям.

Значит, в этом смысле... В этом смысле, значит, проблема в чём заключается? Что эти компании... Я имею в виду "Роснефть". Она не пропадёт. Она и там получит, и здесь получит. Речь идёт о том среднем бизнесе. Вот для среднего бизнеса необходимы ресурсы, длинные ресурсы, которые должны через систему рефинансирования попасть к нему. Для того чтобы это было реализовано, для этого необходимо внедрение проектного финансирования. И, действительно, и президент об этом сказал, и все говорят: вперёд! Да?

А вы прочтите проект, как это будет организовано. Слушайте, это просто издевательство над здравым смыслом. Я гарантирую, что по этой инструкции никогда никто ничего получить не может.

Я увидел там довольно странные вещи.

Там сказано, что нужно иметь заключение организаций, которые имеют опыт проектного финансирования. У нас кто имеет опыт проектного финансирования, какие организации?

. Я имею. 20 лет занимаюсь ...

Ивантер В.В. ... Значит речь идёт. В мире есть, значит мы опять говорим. Для того чтобы получить, нужно получить соответствующие рекомендации этих же западных компаний. Что же мы делаем, а? Что мы делаем? Мне кажется, что сегодня вся проблема заключается в том, что нужно в конце концов концепцию... Я понимаю, что это тяжёлое место, вкладывать деньги небезопасно. Там есть риск. Но если не вкладывать, то мы можем гарантированно утверждать, что мы действительно уйдём в минус. И должен вам сказать, ещё последний фактор, он неприятен. Дело всё в том, что в действительности, когда мы создаём объём, величину экономического роста в полтора процента (даже одни говорят полпроцента), в действительности для того чтобы иметь стабильную экономику, мы должны иметь экономический рост порядка 2 процентов. Эти 2 процента - это просто те долги, которые мы платим экономике, потому что мы её не ремонтировали и так далее. А если мы это не будем делать, могут возникать разные техногенные катастрофы и всё равно мы это потратим. Поэтому если мы будем в длительном периоде, будем иметь темпы меньше 2 процентов, то мы не удержим тот уровень жизни, который сейчас есть в стране, что было бы, конечно, обидно. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо большое, Виктор Викторович. (Аплодисменты.)

Уважаемые коллеги, слово предоставляется академику Аганбегяну Абелу Гезевичу. Абел Гезевич, можно с места, если хотите.

Жириновский В.В. Виктор Викторович, вы не назвали виновных. Минэкономики, Минфин. Вы как-то специально избегаете.

И второе. Вы готовы выйти с нами в пикет у этих министерств за их ошибки?

Ивантер В.В. Первое. Я не готов. Я не хожу ни на демонстрации и прочие вещи, никуда вообще и не занимаюсь политикой.

Председательствующий. Уважаемые коллеги, докладчик на трибуне. Давайте потом перейдём к дискуссии. Спасибо.

Аганбегян А.Г. Если оценить, уважаемые коллеги, если оценить существующую социально-экономическую ситуацию, то она триединая. Это стагнация, переход к рецессии и, к сожалению, возникшая стагфляция. Стагнация с 2013-го года, когда темпы наши снизились до 1,3 валового продукта, но промышленность на нуле. Инвестиции сокращались, экспорт сокращался, строительство сокращалось, производство машин, оборудования снижалось, снижалась капитализация российских компаний, финансовый результат деятельности предприятий и организаций.

С 2014 года началась рецессия. Первый, второй кварталы так называемая техническая рецессия, когда валовый продукт квартальный был ниже предыдущего квартала, а с третьего квартала началась настоящая рецессия, когда валовый внутренний продукт третьего квартала стал ниже соответствующего периода прошлого года. При этом инфляция в эти годы, как вы знаете, ускорялась. В годовом выражении инфляция 2012 года 5,1 процента, 2013-го - 6,8. 2014-го будет, видимо, больше семи. Поэтому и возникла стагфляция.

Очень важно понять главную причину вот этого замедления. Зная её, можно дальше пытаться её как-то нивелировать, устранять и исправлять положение. На мой взгляд, главная причина - недостаточно инвестиций. Вообще экономический рост в стране, где отсталая материально-техническая база, уродливая структура народного хозяйства с креном в капиталоёмкие отрасли, именно инвестиции толкают экономику вперёд. Ничего другого толкать ее сильно не может. И, если посмотреть, почему в 2013 году упали, то именно из-за инвестиций. Дело в том, что инвестиция – это вложение в будущее с отложенным лагом. Вот 2013 год, заделы для 2013 года, они должны были, в основном, создаваться в 2009 году, за четыре года, а в 2009 году инвестиции сократились на 17 процентов из-за кризиса, и поэтому мы вошли в 2013 год без заделов, и, естественно, темпы снизились.

Кроме того, в самом 2013 году, как Виктор Викторович говорил, у нас инвестиции снизились, прежде всего, по государственной линии. Бюджетные инвестиции не выросли. Инвестиционный кредит не вырос в 2013 году и, естественно, это тоже замедлило экономический рост.

Но, в дополнение к инвестициям, наше замедление связано с огромным оттоком капитала, который начался в кризис 2013 года. По прошедшее время 2014 года сумма оттока превысила 0,5 триллиона долларов из России.

Затем возросший государственный долг, прежде всего, корпоративный долг предприятий и организаций. Вы знаете, он 1 января 2014 года он 732 миллиарда долларов и на обслуживание этого долга мы должны в 2014 году отдать 199 миллиардов на процентные выплаты и на возврат долга.

И ещё два обстоятельства – это прогрессирующее устарение наших фондов каждый год, оно, естественно, тянет экономику вниз. У нас норма выбытия фондов сократилась после кризиса до 0,7 процента, а коэффициент обновления до 3,7. Поэтому каждый год фонды стареют и, естественно, это ухудшает положение.

И, естественно, структура экономики, зависящая от топливно-энергетических, сырьевых отраслей, производства полуфабрикатов, материалов с очень низким удельным весом отраслей, которые определяют темпы, которые быстро растут – это и экономика знаний, прежде всего, удельный вес которой в России в создании валового продукта 15 процентов против 35 в Европе и 45 в США, и высокотехнологические отрасли, удельный вес которых у нас очень низкий. Поэтому… От чего экономике расти? Норма инвестиций у нас была 20 процентов в 2012 году. По-моему, всем было ясно, что при такой норме инвестиций нас ничего хорошего не ждёт. И поэтому был подготовлен Указ президента от 7 мая 2012 года о долгосрочной экономической политике, где все согласились, что инвестиции нужно повысить до 25 процентов к 2015 году, их доля, и до 27 процентов к 2018 году, что там записано. Для этого надо было темпы инвестиций в 2012, 2013, 2014, 2015 году и в 2016 году иметь по 12 процентов в год, а мы в это время имели снижение инвестиций, их объёма. И поэтому в 2014 году у нас норма инвестиций будет 19 процентов. При норме инвестиций 19 процентов, никому не удавалось развиваться в год быстрее 2-3 процентов устойчивого роста несколько лет. А нам тем более не удастся, потому что у нас другие факторы: устарелость фондов, у нас много чёрных дыр, куда надо вкладывать инвестиции. Поэтому при такой норме нас ждёт темп 1-2 процента, если, конечно, не будут резко расти цены на нефть и газ и так далее, не придет даровая валюта в страну, тогда мы сможем, естественно, развиваться быстрее. Но надежды на это, к сожалению, особой, по-видимому, нет. Поэтому путь у нас один - если доля инвестиций будет 25 процентов, мы сможем развиваться 3-4 процента, если будем их эффективно использовать, не зарывать в землю. Если их долю повысить до 30 процентов, как в Казахстане, будет 5 процентов. Развивающиеся страны имеют среднюю долю инвестиций в валовом продукте 30-35 процентов, развиваются между 5 и 6 процентами. До кризиса так развивались, после кризиса - на полпроцента, на процент замедлили, но в бане больше 5 процентов развиваются и сейчас эти развивающиеся страны. Если же мы хотим развиваться как Китай - 7,5-8 процентов, они имеют инвестиций половины валового продукта, это всем известная жёсткая очень экономическая такая зависимость и можно сказать "закономерность".

Поэтому что нам нужно делать, если мы хотим преодолеть стагнацию, рецессию, стагфляцию? У нас путь один - перейти к формированным инвестициям, а для этого нужно, конечно, и благоприятный инвестиционный климат, но самое главное - нужно источники определить, откуда взять эти инвестиции дополнительные? И второй крупнейший вопрос - куда эффективно их направить? Куда эффективно их направить? Поэтому всем ясно - технологическое обновление действующего производства, прирост мощностей и строительство новых предприятий в производстве готовой продукции с высокой добавленной стоимостью и, прежде всего, технологической, наукоемкой, инновационной и в экономику знаний. Экономика знаний во всех отраслях - главный локомотив и в мире экономического роста, это наука, образование, информационные технологии, биотехнологии и здравоохранение, от этих отраслей они растут вдвое быстрее валового продукта во всех отраслях, а у нас они не быстрее растут, к сожалению, особенно в послекризисное время.

Конечно, для того чтобы разогнать инвестиции, нужен механизм. Если вы инвестиции даете по ставке 14 или 12 процентов годовых, то просто это запрет на инвестиции при такой ставке, потому что такой процент прибыльности, увы, при современной конкуренции получить почти невозможно. Если вы даете инвестиции на три года, забудьте об экономическом росте. Если вы хотите экономический рост, инвестиций надо давать на 5-7 лет для технологического обновления, на 8-10 лет - для нового строительства, на 18-20 лет - на скоростную железную дорогу до Казани или автостраду большую так, как в мире везде дается.

Где взять инвестиции? Вообще какой главный денежный мешок в народном хозяйстве? Это средства нашей банковской системы. Активы наших банков 55 триллионов рублей на 1 января 2014 года. Какая доля инвестиционного кредита? Один триллион: 2 процента. Я пытался посмотреть статистику ООН по 80 странам, я не нашел другой страны, где такой низкий процент инвестиционного кредита. Во всех инвестициях 8 процентов наши отечественные банки помогают развитию хозяйства. Они просто стоят в стороне от этого развития, причем как короткие деньги превратить в длинные, ну всем известно. Слушайте, есть опыт США, Японии, неудобно даже в этой аудитории про это говорить.

Давайте утроим долю, не 2 процента, а под 6 процентов будет доля инвестиционного кредита, тоже очень низкая, но хоть что-то, это 2 триллиона.

Нам, чтобы 8 процентов, скажем, взять инвестиций на 2015 год, и заложить основы преодоления стагнации и рецессии, нам нужен 1 триллион рублей инвестиций.

Где взять 1 триллион? Вот одна возможность за счёт банков огромная.

Вторая возможность. Отступить от Бюджетного правила. Давайте возьмём европейское правило о безопасности 3-процентного дефицита бюджета. 3 процента дефицит бюджета, это как раз и 2 триллиона.

Понимаете, конечно, есть риски нарушения Бюджетного правила. Есть риски увеличения инфляции, если мы там что-то будем ещё делать. Но риски стагнации, рецессии и стагфляции несоизмеримы по своим плохим последствиям.

Мы не представляем, что это такое. Наша страна никогда не была в стагфляции и в рецессии. Это затяжной процесс, это не кризис, который упал, отскочил, эффект восстановления, и вы в 2009 году упали, а в 2010 у вас 4,5. А после стагнации не бывает увеличения темпов до 4,5.

Вспомните Соединённые Штаты, все 70-е годы они находились в стагнации и в рецессии. Это стоило президентского срока двум президентам - Форду и Картеру, и как болезненно они вышли, благодаря во многом потом рейганомики, и как они после этого 20 лет были на подъёме после того, как с этим покончили.

Давайте мы тоже повторим в наших новых условиях что-либо подобное. Большое спасибо.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. Спасибо большое, Абел Гезевич.

Уважаемые коллеги, слово предоставляется советнику Президента Российской Федерации Глазьеву Сергею Юрьевичу.

Глазьев С.Ю. Спасибо, уважаемые коллеги.

Происходящее в этом зале сейчас у меня вызывает такое дежавю. Примерно, 20 лет назад в соседнем, правда, Большом зале, мы проводили такие же парламентские слушания. И на повестке дня были те же самые проблемы.

На самом высоком политическом уровне ставились задачи экономического роста, подъёма инвестиций, импортозамещения, повышения эффективности производительности труда. А при этом между словами и делами, как говорил Леонид Ильич в своё время, дистанция огромного размера.

То есть задачи и цели, которые ставит политическое руководство, никак не трансформируются в работе экономических ведомств. Но вот, собственно, и сейчас мы наблюдаем, примерно, то же самое.

7 мая 2012 года, Абел Гезевич уже упомянул, был указ президента о целях экономической политики, расшифровка которого в терминах экономического роста говорит о необходимости роста ВВП 6-8 процентов, рост инвестиций не меньше 15 процентов ежегодно, тогда мы можем выйти на цели и задачи, которые были поставлены президентом.

Виктор Викторович отметил, что наша экономика объективно способна расти с темпом 6-8 процентов, объективно способна расти, обеспечивать рост инвестиций на 15 процентов. Эти цифры можно расшифровать, у нас есть абсолютно чёткая расшифровка по производственным мощностям, избыток которых составляет сегодня, незагрузка которых составляет по разным отраслям от 30 до 60 процентов. По производительности труда, где избыточная занятость процентов 20 в промышленности, по норме сбережений, которые в полтора раза выше нормы накопления. То есть у нас, вроде бы, всё есть, и мощности, и рабочая сила, и даже сбережений хватает, для того чтобы обеспечить выход на рост инвестиций 15 процентов в год без всяких проблем.

Но вместо этого имеет место соскальзывание действительно в стагфляцию. Единственное, Абелу Гезевичу хочу напомнить, что это не новое для нас явление, все 90-е годы мы жили в условиях стагфляции. Был спад производства, чудовищная инфляция, и те же самые методы применялись нашими экономическими регуляторами, которые они вновь с тем же упорством и с тем же негативным результатом пытаются применять сегодня.

У нас нет ресурсных ограничений, как я уже сказал, ни по мощностям, ни по рабочей силе, ни по сбережениям, у нас есть финансовое ограничение, посмотрите опросы предприятий, всем не хватает кредитов, нет в экономике "длинных" денег, устали уже об этом говорить, длинных денег в экономике нет, зато утечка капитала идёт - по 100 миллиардов долларов в год, и это продолжается уже десятилетие. И эти деньги там накапливаются, но внутри экономики "длинных" денег нет. И сейчас, если вы откроете проект основных направлений денежно-кредитной политики, который Центральный банк опубликовал, там тоже никаких серьёзных намерений создать систему длинных денег, кредитов долгосрочных вы не обнаружите. Центральный банк с упорством достойным лучшего применения, как говорится, в очередной раз говорит, что кроме как в подавлении инфляции методами умеренно жёсткой, так, культурно говоря, денежно-кредитной политики они ничего больше не видят, других задач не ставят, ни задач экономического роста, ни подъёма инвестиций. И это притом, что именно отсутствие финансов для экономического роста инвестиций является главным узким местом. Это узкое место отмечается всеми макроэкономическими исследованиями, вроде монетизация экономики в два раза ниже, чем минимально необходимая для простого воспроизводства, не говоря уже о расширенном. Уровень кредитов по отношению к ВВП, в два-три раза ниже наших основных конкурентов, то есть по всем показателям и по опросам, и по макроэкономическим главным тормозом, главным ограничителем развития является недомонетизация российской экономики. А, Центральный банк продолжает пытаться снижать инфляцию методами умеренно жёсткой, как он выражается, денежно-кредитной политики. Что это означает? Означает, что роста денег не предвидится. Если всё это перевести в цифры, то прирост денежной массы в реальном выражении уже последние два-три года там 5, 7, 8 процентов. И, соответственно, если нет финансирования, то какой может быть экономический рост.

Вот, когда у нас был экономический рост с 2000-го по 2008-й, рост денежной массы шёл процентов 20-30. И было видно, что рост ВВП и рост денежной массы идут вместе, друг с другом.

Тут можно, я не хочу сбиваться на лекцию и рассказывать о том, как связано денежное предложение с экономическим ростом, но совершенно понятно, что это не линейные сложные обратные связи, и методами зажима денежной массы инфляция не лечится, об этом говорят и многочисленные исследования, уже неудобно даже об этом рассказывать, о том, что нет статистически значимой зависимости между инфляцией, темпом и прироста денежной массы, что существует обратная очевидная зависимость, что во всех странах, которые демонстрировали успешный экономический рост, он сопровождался монетизацией экономики.

Экономическое чудо, вот сошлюсь на исследования Миркина, которые показывают, что все страны, которые прошли этап форсированного экономического роста, который нам нужно, о котором мы говорим, сопровождался форсажем в смысле увеличения объёма денег в экономике. И это увеличение объёма денег шло через увеличение объёма кредитов.

У нас же всё наоборот, Центральный банк игнорирует наличие огромных обратных связей между денежным предложением, ростом производства и инфляцией. Могу сказать, что я всю жизнь научно занимаюсь научно-техническим прогрессом, единственным способом снижения цен, вообще говоря, в реальной экономике являются инвестиции эти самые в освоении новых технологий, в снижении издержек производства и в расширении объёма выпуска товаров, если, конечно, у вас экономика развивается, если мы хотим, чтобы она развивалась.

Новые технологии позволяют резко снизить издержки, в разы снижаются издержки по основным направлениям научно-технического прогресса, отсюда и низкие цены, низкая инфляция в тех странах, которые занимаются стимулированием инвестиций и экономического роста, не жалея долгосрочных кредитов, создавая эти длинные деньги и правильным образом их размещая, в том числе, через те методы проектного финансирования, о которых здесь говорилось.

Это не единственная священная корова, на которую продолжают молиться наши денежные власти, существует ещё одна священная корова, называется свободный вывоз капитала, свободное движение капитала по трансграничным операциям.

Нам в 90-е годы, помню, говорили, что это очень важно, потому что мы, таким образом, привлечём иностранные инвестиции, а без иностранных инвестиций экономика развиваться не может.

Следствием такого простого, я бы сказал, наивного рецепта стало то, что наша экономика инвестиций иностранных особо не привлекла, зато стала крупнейшим донором мирового финансового рынка, мы отдаём мировой экономике на 150 миллиардов долларов больше, чем привлекаем.

Поэтому, когда нас пугают экономическими санкциями, в смысле, что зажмут кредит - это даже очень смешно выглядит, потому что мы должны их пугать, что мы отдаём капитала больше, чем берём.

На этом кругообороте мы теряем примерно 60 миллиардов долларов только по процентным платежам и доходам, то есть объём доходов, который мы отдаём под иностранные инвестиции, так называемые. Потому что 85 процентов иностранных инвестиций, которые мы получаем, это офшорные деньги, которые наш бизнес возвращает из офшоров, предварительно отмыв их, уклонявшись от налогообложения, от правоохранительных органов, половину по дороге потеряв, так сказать, ну, половину возвращают.

Вот на этой разнице доходов без учёта потери налогов, которая составляет порядка триллиона рублей в год из-за офшоризации, наша финансовая система теряет порядка 60-ти миллиардов.

Хотя из той же экономической теории известно, что если в экономике положительное сальдо торгового баланса, а у нас оно положительное, большое и всё время положительное, то экономика не нуждается в финансовых кредитах, она, конечно, нуждается в прямых инвестициях, в переносе технологии, там в кооперации, но просто в ликвидности для финансирования собственного роста она не нуждается. Для этого должны работать внутренние источники кредита.

И сейчас у нас возникает уникальная возможность все такие внутренние источники кредита создать, поскольку нам западные наши партнёры кислород финансовый перекрывают, значит, возникает возможность им ответить путём создания наконец-то своей суверенной денежно-кредитной финансовой системы.

Обратимся к цифрам. Что нам для этого нужно? Вот, буквально, на Госсовете несколько дней назад обсуждалась программа импортозамещения, назывались цифры 2-3 триллиона рублей дополнительного производства товаров, которое мы можем организовать, возмещая импорт. Но можно ли организовать импортозамещение без дополнительного кредита, без расширения оборотных средств предприятий, которые им нужны для производства, загрузки производственных мощностей, без инвестиций, модернизации этих производственных мощностей.

Значит, если нам надо на 3 триллиона провести больше продукции, значит, нужно на один триллион больше кредитов иметь для того, чтобы предприятия могли запустить это производство.

В сельском хозяйстве, между прочим, это целый год производственный цикл только по оборотному капиталу, а если брать с учётом модернизации просто мощностей, то кредиты нужны на 3-5 лет как минимум.

Следующий пункт. Собственно, замена иностранных внешних источников кредита.

Наши предприятия, банки задолжали за границей около 700 миллиардов долларов - это объём сопоставимый со всей денежной массой в стране. Возникает вопрос: вот если они перекроют нам сегодня, как они намерены это сделать. У нас получается, что практически моментально останавливается и межбанковский рынок и кредитование многих производство, в том числе, системно-значимых производств. А чем мы будем замещать?

Вот представьте себе, 700 миллиардов долларов иностранного кредита, значит, если заместить эти внешние источники рублями, то это будет означать почти удвоение денежной массы, порядка 25-ти триллионов рублей нужно, плюс ещё триллиона, о которых я говорил для импортозамещения, плюс поддержка инвестиций. И вот эти цифры они доказывают, что на самом деле объёма денег у на с в два раза меньше, чем необходимо для просто воспроизводства.

В 90-е годы нехватка денег, которая была искусственно создана Центральным банком, компенсировалась неплатежами. Этих неплатежей было больше, чем нормальной денежной массы.

Сегодня нехватка денег компенсируется иностранными займами, примерно в тех же самых объёмах, двукратная нехватка денег, значит, соответственно, половина денежного предложения в стране формируется под иностранные источники.

Центральные банк, надо отдать должное, в последние годы начал осваивать механизмы формирования внутренних источников кредита, я бы те предложения, о которых говорил Абел Гезевич, дополнил бы ещё одним, то есть коммерческие банки они не так-то просто им 50 триллионов рублей трансформировать в инвестиции, тем более что из них 33 триллиона они уже раздали именно не финансовым организациям, то есть предприятиям и 10 триллионов отдали физическим лицам. Поэтому манёвр здесь, мне кажется, небольшой.

А главный источник всё-таки денежного предложения - это политика Центрального банка, это создание долгосрочного кредита. Деньги, уважаемые коллеги, создаются под обязательства. Мы долгое время создавали деньги под обязательство иностранных государств, сейчас надо осваивать механизмы создания денег под внутренние обязательства. Центральный банк сейчас перешёл действительно на рефинансирование коммерческих банков как главный инструмент денежной эмиссии. Но надо сказать, что это рефинансирование остаётся очень коротким, всего лишь недельным в основном и очень дорогим.

Поэтому первая рекомендация заключается в том, что необходимо существенно расширять рефинансирование, расширять ломбардный список, снижать процентные ставки. И темп роста денежной массы, на который вы должны ориентироваться, должен быть не 7-8 процентов в реальном выражении или 15 в номинальном, а должен быть 20-30 процентов, если мы хотим успешно заместить те не хватающие нам источники кредита, которые замораживаются за границей.

Очень важно, чтобы эта кредитная эмиссия (я не призываю завалить экономику деньгами, боже упаси), важный вопрос, как эти деньги попадают в экономику. Поэтому здесь, как мне представляется, значительная часть денежной эмиссии должна идти через механизмы проектного финансирования, через инситуты развития, вот очень низкие процентные ставки (1-2 процента), но со строгим контролем за использованием денег, чтобы они не переходили на валютный рынок. А для того чтобы уменьшить стимулы от утечки капитала и перебрасывания денег на валютный рынок (а это главная беда, которая возникает при дешёвых деньгах), необходимо бороться с вывозом капитала и с офшоризацией. Я бы предложил подумать о введении налога на вывоз капитала. Причём с учётом того, что вывоз капитала идёт в нелегальных формах, значит, он уходит от налогов, от НДС в том числе, 18 процентов. Это не значит, что налог на вывоз капитала должен быть 18 процентов. Мы должны понимать стимулы, которыми предприятия и банки руководствуются, вывозя деньги.

Поэтому введение достаточно серьёзного налога на вывоз капитала, которое можно было бы распространить на все транзакции, с возвращением этих денег в случае, если вывоз денег идёт под импорт, например, не под фиктивную декларации, а под настоящий импорт. Тогда этот налог можно было бы возвращать.

Кроме того, очень важно ввести понятие "национальная компания", мы по этому пути идём. И все методы государственного стимулирования, в том числе доступ к рефинансовым кредитам, кредиты институтов развития давать только национальным компаниям.

Ну, и, конечно, резкое ужесточение налогового контроля.

В заключение хочу отметить, что денежно-кредитная политика - самое, я считаю, слабое место, самая большая проблема и самый большой барьёр для экономического роста, цена которого, по моим подсчётам, составляет два годовых ВВП. Если брать с начала 90-ых годов, мы потеряли из-за такой нелепой денежной политики, прямо скажем. Но это не единственная проблема, упомяну ещё одну проблему - нарастающее технологическое отставание.

Мы увлеклись реформой Академии наук, но в действительности слабое место было далеко не в этом, слабое место было в том, что в ходе приватизации полностью была уничтожена прикладная отраслевая наука. И вместо того чтобы создавать инжиниринговую свою новую систему, воссоздавать проектные институты и КБ, взялись реформировать то, что единственное ещё работало - фундаментальную науку. Результат отрицательный, молодёжь начала из науки уходить, потому что уже не верит с устойчивость работы научных институтов. Теперь затеялась новая реорганизация. Есть отдельные инновационные проекты, которые оборачиваются часто конфузом и позором, как это было с "Роснано", которая стала почётным клиентом Счётной палаты.

Иными словами, несмотря на большие деньги, которые государство вкладывает сегодня в инновации, в науку, эффективность близка к нулю. О чём это говорит? О том, что необходимо кардинально поднимать качество управления в этой сфере. Необходимо, может быть, подумать о создании госкомитета по науке и технике, который бы связан в систему все работы, которые идут по научно-технологическим циклам: от фундаментального звена до инжиниринговых компаний.

И самое последнее. Чтобы не складывалось впечатление, что я ратую исключительно за увеличение государственного регулирования, конечно, нужно дать простор частному бизнесу. Сделать тот налоговый манёвр, о котором говорилось, потом снижение налогов на производственные предприятия, на производственный сектор с замещением выпадающих налогов за счет увеличения налогов на потребление, не ведение налоговых продаж, а налоговых продаж на НДС только. Это имеет смысл. Введение прогрессивной шкалы подоходного налога даёт 5 триллионов рублей, которые можно отдать предприятиям на амортизацию. Сама амортизация должна, конечно, контролироваться целевым образом.

Ну и есть немало предложений по устранению завалов, которые реформа РАО "ЕЭС" создала, которые позволяют снизить тарифы на электроэнергию, на тепло минимум на 20-30 процентов. Это бы дало мощный толчок для развития частного бизнеса.

Спасибо. (Аплодисменты.)

Председательствующий. Спасибо, Сергей Юрьевич.

Уважаемые коллеги, слово предоставляется Первому заместителю Председателя Центрального банка Российской Федерации Юдаевой Ксении Валентиновне.

Юдаева К.В. Спасибо большое, дорогие коллеги. Я постараюсь коротко, потому что, к сожалению, у нас у академиков много времени, а мне уже надо бежать.

В целом сейчас, готовя основные направления в Центральном банке, мы очень внимательно смотрели именно на ситуацию с экономическим ростом. Проблема в том, что действительно можно долго обсуждать, какой гипотетически потенциальный экономический рост, но при этом никак нельзя отрицать того, что видны достаточно жёсткие ограничения структурного характера, достаточно серьёзные структурные вызовы, которые не позволяют экономике расти.

Первое, на что я хотела бы обратить внимание, это на ситуацию с демографией и ситуацию на рынке труда. Смотрите, что мы имеем. Мы имеем при всех разговорах сейчас исторически низкий уровень безработицы. Но бог с ней, она, допустим, у нас достаточно плохо меряется, но мы имеем исторически высокий уровень занятости и загрузки рабочей силы. У нас достаточно высокая загрузка рабочей силы (если это мерить) и по численности людей занятых, и по количеству отработанного времени. Мы сейчас находимся примерно на некоторой максимальной величине за всю историю. И во многом это связано с демографическими трендами, которые мы наблюдаем. У нас за последние несколько лет сокращается количество людей в трудоспособном возрасте, потому что у нас большое по размеру поколение достигло пенсионного возраста, а входит в рабочую силу очень небольшое по размеру поколение рождения 90-х годов. И это тот структурный вызов, который, безусловно, нужно экономике преодолеть. И для этого нужно заботиться о более эффективном использовании рабочей силы и снятии ограничений для мобильности на рынке труда.

Про рынок мощностей здесь много говорилось. Опять же, там достаточно плохо меряется количество свободных мощностей, тем не менее видно, что они действительно находятся также на уровне 2007-2008 года. Мы достигли этого уровня. И, собственно, как только мы достигли этого уровня, ситуация и стала принимать такой стагнирующий характер.

Есть третья, новая проблема. Это проблема высокой долговой нагрузки у населения, а если правде в глаза посмотреть, то, в общем-то, и у многих предприятий. Причём здесь говорилось достаточно много о том, что мало банки тратят деньги на инвестиционные кредиты, но достаточно активно наши банки (открою вам секрет) за счёт кредитов на оборотку инвестировали инвестиционные проекты, и, в общем, в этой связи достаточно серьёзно... Они неравномерно у нас по экономике распределены, но тем не менее проблема высокой долговой нагрузки у нас существует. И это достаточно серьёзные структурные проблемы, которые нужно решать.

И какая сейчас есть опасность? Ну, здесь много говорилось про разные реформы. Я вот в Косыгинскую реформу ещё не родилась, прошу прощения, а вот что касается 80-х годов, я уже достаточно была взрослым ребёнком и хорошо помню дискуссию. Дискуссия была о переходе от экстенсивного к интенсивному экономическому росту. И, собственно, с учётом ограничений вот, прежде всего, по рабочей силе, о которых я говорила, мы сейчас находимся ровно в той же точке.

Нам нужно более эффективно использовать те ресурсы, которые у нас есть. Да? И главное сейчас - не повторить той ошибки, которая была сделана тогда, потому что... Что сделано было тогда? Тогда, да, начались какие-то реформы, но при этом был запущен на всю катушку печатный станок и на всю катушку был запущен процесс увеличения долговой нагрузки на страну. Ну и чем это закончилось? Закончилось той самой стагфляцией, о которой говорил Сергей Юрьевич и все остальные. И, к сожалению, стагфляция сейчас это действительно очень серьёзная угроза. Вы посмотрите на опросы населения. Опросы населения показывают, что более 70 процентов человек (и эта цифра растёт) считают, что инфляция для них сейчас - это самая большая проблема.

Поэтому нам нужно одновременно решать все вот эти структурные проблемы и проблему инфляции. А почему проблема инфляции важна с точки зрения экономического роста? Потому что те самые сбережения, норма сбережения у нас в стране действительно достаточно высокая. Те самые сбережения люди и должны направлять на инвестиции и не бояться этого делать, а не направлять их в банки, к сожалению, трёхлитровые. Причём желательно в виде иностранной валюты, которая никак не финансирует нашу экономику, а финансирует ту же американскую экономику, потому что это валюта иностранная. Поэтому ни в коем случае нельзя принижать важные задачи сокращения инфляции. Только стабилизировав и снизив инфляцию, мы на самом деле создадим предпосылки для того, чтобы наши люди смогли стать вот этими самыми долгосрочными инвесторами, готовыми инвестировать в российскую экономику для того чтобы потом на доходы от этих инвестиций хорошо жить. На пенсии финансировать свои крупные покупки, финансировать образование своих детей и вообще вкладывать в своё будущее, в своих детей и в свою хорошую старость. В связи с этим Центральный банк и выбрал ту стратегию, которой мы сейчас следуем. Да, стратегию постепенного снижения инфляции и введения новых механизмов денежно-кредитной политики. Очень важно инфляционное таргетирование, это не просто стратегия снижения инфляции. Это, в том числе введение новых инструментов денежно-кредитной политики. Переход к активному управлению процентной ставкой и влияние через процентную ставку и через кредит экономики в силу, экономическую активность.

Мы ввели. Я не буду вам подробности рассказывать. При желании мы готовы организовывать различные семинары, чтобы более подробно всем рассказывать, как работают эти механизмы. Мы сейчас ввели весь операционный механизм соответствующий. Мы, учитывая специфику России, постоянно совершенствуем, но операционный механизм у нас работает. Мы тестируем как он работает, мы видим два канала, кстати, воздействия и через валютный рынок, потому что ставки, безусловно, связаны со спросом на российские активы и через финансовую систему.

Один момент хочу сказать. Здесь много говорится про монетизацию экономики. Понимаете, есть не только предложение денег, но и спрос на них, и монетизация экономики зависит от спроса на деньги даже в большей степени, чем от предложения денег. И тот факт, что экономика наша мало монетизирована, говорит о том, что спрос на нашу валюту достаточно низкий у людей, у компаний и так далее. Спрос с точки зрения держания денег на депозитах и оттока капитала.

Председательствующий. Товарищи, давайте потише.

Юдаева К.В. Поэтому именно на этот процесс нужно обращать.

Председательствующий. Давайте уважать друг друга. Тихо. Уважаемые коллеги, дайте выступающему закончить. Сейчас все выступите.

Юдаева К.В. И последнее. Теперь что касается отдельных инструментов стимулирования инвестиций и так далее. У нас действительно есть серьёзные провалы рынка. У нас нет институтов специальных финансирования малого бизнеса. У нас нет нормальных институтов экспортного кредитования. У нас нет нормальных инструментов проектного финансирования. Именно по этой причине мы создаём специальные инструменты для того чтобы финансировать такого рода проект.

Жириновский В.В. Ксения Валентиновна, у меня один вопрос чтобы аудитория правильно поняла. Вы согласны с тем, что вы, ЦБ боритесь с инфляцией и поэтому не даёте длинные и дешёвые кредиты? Подождите. Если вы не будете давать длинные и дешёвые, то инфляция будет всегда и ЦБ будет главным виновником, что мы плохо развиваемся. С этим вы согласны?

Юдаева К.В. Знаете, во-первых, мы не согласны с тем, что мы не даём длинные. Мы сейчас даём всё более и более длинные деньги у Сергея Юрьевича, большие. Сергей Юрьевич давно не смотрел на наш баланс. Мы действительно обнаружили разрыв. По длительности денег в балансах банков мы сейчас увеличиваем длину наших денег, как только мы стабилизировали систему.

Что касается инфляции, ну, вы знаете, в 23-м году в Германии, правда, не у нас, была большая проблема. У них не хватало грузовиков, чтобы развозить зарплату 2 раза в день, вот, которую люди должны были получать два раза в день, чтобы успевать её потратить до того, как конфляция ещё раз повысилась.

Поэтому, вот, вопрос с деньгами и инфляцией он, действительно, сложный и нелинейный. Но у нас с вами появятся длинные деньги только в том случае, когда мы сами не будем говорить, что пусть кто-то их напечатает, а когда мы сами будем давать их на долгую в банке и в экономике. Мы сами, граждане Российской Федерации, а для этого нам нужно снизить инфляцию, и тогда снизятся процентные ставки.

Всё, спасибо.

Председательствующий. Спасибо большое, Ксения Валентиновна.

Уважаемые коллеги, Ксения Валентиновна, я, единственное, хотел бы, знаете, вот, вы представьте, пожалуйста, да, а в 30-ом году в Германии она практически занималась эмиссионным кредитованием и поэтому был уже одной из самых сильных экономик мира. Поэтому такой вопрос достаточно дискуссионный.

Жириновский В.В. Но, Игорь Николаевич, все-таки я хочу, чтобы, действительно, была дискуссия. Не то, чтобы я выступал. Ну, вы понимаете, все три академика выступили, все три выступили. Вот, сейчас ЦБ выступили и убегают.

Я хочу подвести итог собственный. Мы курс пока не поменяем – ничего не изменится. Ведь нам выходит Глазьев академик и говорит: 20 лет назад он уже слушал. Так что же 20 лет прошло, а ничего не меняется. И сейчас ничего не изменится. Пока такой ЦБ, такой Минфин, такое министерство экономики мы будем топтаться на месте.

Поэтому надо менять курс, весь курс всей нашей экономики. И академики со мной внутренне согласны, просто боятся репрессии, потому что они жили при Сталине ещё. А так они со мной согласны.

Председательствующий. Так, спасибо, Владимир Вольфович, за комментарии.

Уважаемые коллеги, ну вот по поводу курса экономического. Предлагается слово предоставить заместителю министра экономики Ведееву Алексею Леонидовичу. Ведеву, извиняюсь.

Ведев А.Л. Добрый день, уважаемые депутаты, коллеги.

Минэкономразвития представило среднесрочный прогноз, подготовило. Я думаю, что отдельно у меня будет возможность его представить в парламенте.

Я просто хотел остановиться несколько о видении, о нашем видении Минэкономразвития на текущую ситуацию и среднесрочную перспективу.

На наш взгляд, экономика России оказалась под воздействием трех видов кризиса: это и структурный кризис, конъюнктурный кризис и геополитический.

Геополитический сейчас вызывает наибольшую тревогу, поскольку обилие санкций порождает совершенно различные оценки, и в базовом среднесрочном прогнозе мы старались быть очень аккуратными. Именно поэтому этот год мы оцениваем в полпроцента, на следующий год рост на 1,2 процента.

Тем не менее, в прогнозе представлен другой сценарий, он назван условно умеренно оптимистичный. Это скорее наше видение на среднесрочную перспективу.

На мой взгляд, принципиальное отличие этого варианта от базового состоит в проактивной политике. Мы считаем, что нынешний рост, я, кстати, отрицаю пока наличие рецессии, у нас очень слабый рост, немного другого качества, не такого, какой бы хотелся, хотелось бы. И он нуждается, конечно, в поддержке со стороны государственных инвестиций.

То есть в этом контексте мы видим возможность и необходимость фискального стимулирования, но оно сопряжено тоже с определенными рисками.

На наш взгляд, госинвестиции должны направляться в инфраструктурные проекты, которые в наибольшей степени мультиплицирует частные инвестиции, а также в виде необходимости, конечно, в инвестициях, в стратегическое импортозамещение, которое стало необходимым вследствие всех геополитических рисков.

Какие могут быть риски у фискального стимулирования в том контексте, в том сценарии, в котором мы его видим. Прежде всего, это низкая реакция всех производителей на фискальное стимулирование, на расширение бюджетных расходов.

Характерный пример, если мы посмотрим обрабатывающую промышленность нашу за 2007-2013 год, их объемы выросли на 7 процентов, а цены производителей выросли на 59 процентов.

За тот же период китайская обрабатывающая промышленность удвоила физические объемы, цены выросли всего на 15 процентов.

Китайская обрабатывающая промышленность удвоила физические объёмы, цены выросли всего на 15 процентов. Поэтому когда мы говорим об инвестициях в инфраструктурный проект, мы должны помнить, что у нас дороги не должны быть уложены кристаллами Сваровски, и, собственно говоря, цены должны быть абсолютно реальные, то есть на удвоение финансирования дорог, мы вправе ожидать практически удвоение километража дорог, а не повышение цены. В этом есть, конечно, определённые риски.

Риски есть и в масштабном увеличении финансирования, скажем, в инновационный сектор, потому что возникает вопрос, конечно, выбора эффективности этих инвестиций. На наш взгляд, конечно, здесь должен быть некий такой… некая смесь между фундаментальными поисковыми прикладными инвестициями, поддержкой данных исследований. Государство традиционно, конечно, должно большую роль играть в области фундаментальных инвестиций, но вот старт-апы, да, это достаточно рискованная вещь и здесь, на мой взгляд, роль частных инвестиций достаточно высока.

В текущий момент мы крайне осторожно относимся к ужесточению либо смягчению денежной политики. Но наша позиция, по меньшей мере, состоит в том, что она не должна, конечно, быть более жёсткой и повышение процентных ставок крайне нежелательно. Наверное, в текущей ситуации наиболее оптимально либо незначительное ее смягчение, незначительное, либо нейтральная денежная политика. Почему? Потому что, во-первых, денежная политика, она как бы едина для всех субъектов хозяйственной деятельности, тогда как фискальная политика, она может быть избирательна. Например, сейчас уже трудно сказать, хорош или плох слабый рубль для российской промышленности. В настоящий момент есть абсолютно чёткие группы выигрывающих от слабого рубля и проигрывающих от слабого рубля, поэтому, собственно говоря, движения курса, они достаточно болезненно сказываются на нашей промышленности. Например, каждый год комплектующих импортных… комплектующих инвестиционных товаров составляет 200-220 миллиардов долларов. Поэтому, на самом деле, конечно же, ослабление рубля для сборки, которая достаточно широко у нас распространена, она просто губительна.

Банковский сектор находится в крайне сложном положении, то есть мы каждую неделю видим новых жертв, новых… из десяти негритят кто-то выбирается… И, так или иначе, объективно банковский сектор находится в неустойчивом состоянии. На мой взгляд, он либо не готов, либо умеренно готов к кредитной экспансии. К этому надо как-то достаточно взвешенно подходить.

Отдельно надо сказать о задолженности населения, то есть задолженности населения составляют сейчас 11,5 триллиона рублей и, на мой взгляд, это пирамида, которая, начиная с сентября этого года, начинает работать вообще на себя. На себя, потому что средняя стоимость долга уже выше, чем прирост задолженности. И все новые кредиты сейчас идут на погашение процентов. В этом году население по банковской задолженности заплатит более 2 триллионов рублей. Это только проценты. Сравните с масштабными инвестициями даже в Олимпиаду и так далее… Это объективная проблема, и это пузырь и с ним надо тоже что-то делать. Вот.

И в заключение, вот в рамках данной сложной ситуации, мы считаем, также вот в рамках нашего умеренно-оптимистичного варианта, мы предлагали отойти от Бюджетного правила, мы считаем, что сейчас экономика нуждается в дополнительных инвестициях. Возможно допустить бюджетный дефицит. И бюджетный дефицит мы рассматривали хотя бы до 2 процентов ВВП. На наш взгляд, и это в среднесрочной перспективе –до 2017 года, позволило бы поддержать экономику, оказав ей стимулирующие меры. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо большое.

Алексей Леонидович, уважаемые… Да?

Будете комментировать каждое выступление?

Жириновский В.В. Нет.

Чтобы все знали, почему потихонечку выходим, потому что идёт Совет Государственной Думы, собрания фракций. Из уважения к вам я бы сидел бы до конца, но я маленький итог подведу, буквально одна фраза.

Виноваты ЦБ, Минфин и Минэкономразвития. И у вас срок два года. Если в течение двух лет вы не дадите нам положительные результаты, то в отношении всех трёх руководителей будет возбуждено уголовное дело. Я вам обещаю. Вам Евтушенков покажется цветочками, ягодки будут в отношении вас. Вот три министра виноваты во всех этих делах: Минфин, Минэкономразвития и ЦБ. Я пойду писать обвинительное заключение для вас.

Председательствующий. Спасибо большое, Владимир Вольфович, что так подвели небольшой итог.

Уважаемые коллеги, слово предоставляется Гринбергу Руслану Семеновичу - директору Института экономики.

Следующий у нас Коломейцев.

Гринберг Р.С. Спасибо, господин председатель.

Я в основном разделяю озабоченность моих коллег-академиков. Но хотел бы сказать несколько тезисов без особого доказательства вот в рамках простой таблицы, что происходит, кто виноват и что делать? Ещё говорят: "Где мои очки?"- четвёртое.

Значит, первое - что происходит? Я думаю, что мы вступаем в достаточно длительную полосу стагнации. Можно говорить о такой прозябательной тенденции в развитии экономики и лучше сказать - в её существовании, здесь нет никакого развития. Владимир Путин очень верно подметил, что это наши доморощенные причины, это впервые, обычно у нас всегда виноваты там все западники, а здесь наши. И как похоже на то, что в нашем правящем доме нет ясного понимания, что надо делать. Я думаю, что вот сегодняшняя эйфория по поводу того, что, наконец, благодаря западным санкциям мы приступим к импортозамещению, вызывает у меня ужас, скажу честно, потому что шоковым порядком можно цены отпустить, шоковым порядком можно отменить монополию внешней торговли и все это привело к потрясающему успеху, когда буквально за неделю, за месяц все полки были заполнены. Но шоковым путём нельзя произвести импортозамещение.

И я боюсь, что тот бюджет, который есть, он, собственно говоря, воспроизводит инерцию прежних лет. Идёт разговор о полной замене иностранных товаров, это, конечно, слишком красиво, чтобы быть правдой, потому что я должен напомнить всем, что в 1992 году страна наша за одну ночь вошла в мировой рынок и тем самым, по сути дела, свободная игра рыночных сил ликвидировала практически все готовое производство, которое было создано при советской власти. И сегодня идут разговоры о возврате вот к такой экономике, даже много статей появилось респектабельных, что рыночная экономика некуда не годится, надо создавать там Госплан и все такое прочее. И надо понять, что в принципе это все возможно, но только при тотальной изоляции от остального мира. Если мы это хотим - это одно дело. Я думаю, что, наверное, большинство всё-таки этого не хочет. Но теперешняя история, теперешний подход и к бюджету, и к политике, он очень похож на самообман, потому что когда у вас не выбраны приоритеты, а предстоит импортозамещение провести по всему фронту, то, конечно, здесь ничего нельзя добиться.

Я понимаю озабоченность Центрального банка, хотя странные рассуждения Ксении Валентиновны о демографической ситуации. Я думаю, что надо отдавать себе отчёт в том, что, конечно, инфляционная ситуация тяжелая и Центральный банк пытается традиционными мерами её блокировать. На протяжении уже больше чем 20 лет одна и та же мантра по поводу того, что вот мы не можем много печатать денег и в этом смысле, наверное, она права, что сегодня нет никакого недостатка в деньгах, есть недостаток в спросе на инвестиции. Когда мои коллеги говорили о том, что инвестиции нужны, там они занимают очень малую часть в валовом внутреннем продукте, то возникает вопрос: "А кто субъект? Кто хочет инвестировать?" И вот здесь самая главная проблема. Похоже, что нет субъекта с большими деньгами, который бы хотел производить готовое изделие.

И когда говорится о том, что у нас там мощности не заполнены или заполнены на столько-то, то ещё надо понять, а что это за мощности-то такие, что они там производят. Я думаю, что это чисто социальная проблема у нас, что рабочие, слава богу, ходят на работу, чего-то там делают и чего-то там им платят немножко. А на самом деле это проблема заключается в том, что производственный аппарат тотально изношен и неизвестно, какой нужен. Ведь мы взяли курс на тотальную поддержку потребителя, а теперь страна наша шарахается из стороны в сторону, теперь тотальная поддержка производителя. И мы будем биться до конца. Я боюсь, что вот поиски баланса они очень сложные, ни у кого никаких решений нет. Никогда такого не было, когда собственные причины рецессии очень мощные, плюс к этому западные санкции, которые начинают действовать и ещё будут сильно действовать, а там главная проблема даже не деньги, хотя это тоже важно, тут, собственно, проблема - инфляция, но это главная проблема... Главная проблема - высокотехнологичных компонентов. Путь, который к нам заблокирован, а у нас нет собственных, мы не должны себя обманывать, есть электроника, есть гидравлика, есть различные реактивы, химикаты, которые мы просто перестали производить. И в этой ситуации по всему фронту начинать политику импортозамещения, мне кажется, очень контрпродуктивно.

Я бы хотел обратить внимание депутатов на обсуждения, которые во время обсуждения бюджета должны, по-моему, обратить на это внимание, потому что целевые государственные программы, как мне представляется, они инерционным способом созданы и даже фонд промышленных инвестиций создан. А какое? О чём речь идёт? И каждому опять немножко дать. Я думаю, это только заморозит ту ситуацию, в которой мы находимся.

Спасибо за внимание.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. Спасибо, Руслан Семёнович.

Уважаемые коллеги, слово предоставляется Коломейцеву Николаю Васильевичу - депутату Государственной Думы. От какой фракции, сам скажет. От КПРФ, я подскажу.

Коломейцев Н.В. Игорь Николаевич, я - заместитель руководителя фракции, поэтому..., вообще я думал, что у нас паритет, у нас некоторые по три раза выступили, а некоторым вы не даёте. Ну, вопрос не в этом, это реплика.

Вы знаете, послушал академиков уважаемых, которых я всех, действительно, уважаю и знакомлюсь с их и нынешними трудами, послушал Центробанк, и, в общем-то, реакцию, вероятно, производителей или представителей коллективов, сразу понимаешь, что, действительно, рукотворна причина нашего кризиса. Почему? Смотрите, парадокс. Вот меня когда-то учили, что инфляция - это необеспеченность денежной массой товаров, и я с этим согласен. Но, почему-то с инфляцией в нашей стране борются торгитированием, по-русски искусственным сжатием денежной массы. Понимаете?

Я вот предыдущему Председателю Центробанка специально отдал исследования Массачусетского университета, который исследовал 50 стран на протяжении 30 лет и влияние как раз инфляции при условии вложения денег в инфраструктуру и в различные другие отрасли, и он там в выводах написал, что если вкладывать в инфраструктуру, то даже 15-процентная инфляция не является критической. Понимаете? Но, Центробанк у нас считает по-другому, он считает, что, если в Китае 136 процентов денежная масса по отношению к ВВП, в Евросоюзе больше 100, в Америке 17 триллионов уже напечатано денег, да, а у нас сжимать её искусственно, то мы выйдем из какого-то кризиса. Да, никуда мы не выйдем. У нас 40 миллионов гектар непаханой земли и 60 процентов ввезённого продовольствия. А любой не теоретик знает, что если начнёшь пахать, то надо иметь то, чем будешь пахать и убирать.

У нас парадокс второй, смотрите, у нас в разгаре уборка в Сибири, а столько, тысяча комбайнов на заводе "Ростсельмаш" стоят невостребованные, не потому что они не нужны, а каждый день после пятнадцати дней агросрока идёт к увеличению потерь. Понимаете? А потому что у крестьян нет денег на приобретение этих комбайнов.

С моей точки зрения, вот академики не сказали о главном, Госплан нужен - не нужен, но все страны считают балансы. Скажите, пожалуйста, сколько балансов считается в Российской Федерации и кто о них чего знает.

Второе. С моей точки зрения, у нас с корня неправильная структура правительства. Вот я специально взял и наложил все структуры меняющихся правительств, преемственности нет никакой. В результате каждое новое правительство примерно год тратит на то, чтобы привести своё руководящее положение в соответствие с тем для чего их придумали. Ну, а второй год собирается уже в отставку, понимаете?

Поэтому, с моей точки зрения, нам надо изменить структуру макроэкономических задач отдельных министерств в микроответственности за конечных результат. Потому что у нас ни одно министерство не отвечает в конечном итоге за штуки, метры, километры, поэтому у нас и нет результата. У нас всё время строят климат, создают всё, но климат, как ни строем.

И всё время меня вообще умиляет, когда члены правительства начинают критиковать чиновников. Да, у нас сегодня самый большой дефицит - квалифицированный чиновник. Понимаете? У нас квалификация упала во всём. Именно поэтому, наверное, решили модернизировать и академию и создали ФАНО, которым управляет не академик и не управленец. Понимаете?

Поэтому, мне кажется, что нам надо осознать несколько базовых вещей. Я думаю, все вы понимаете, санкции, которые организовывает Америка против нас, они же носят искусственный характер.

Я у вас спрашиваю, биржи рыночные кем управляются? Цена на этих биржах кем определяется? Она, что рынком определяется? В условиях спада производства нефти цена на нефть падает, это для чего делается?

Второе. Давайте посмотрим следующее. У нас получается так, что мы сегодня, рассказывая, как мы автопром воссоздали, а вы посмотрите, сколько локализация производства Китая - менее шестидесяти нет и сколько у нас.

У нас сегодня в принципе мы 130 миллиардов долларов тратим только на то, чтобы комплектующие для сборочно-покрасочных производств привести, понимаете? Которые останавливаются на раз-два из-за ограничения ввоза. Страшно другое, что у нас даже те, кто имел надлежащую локализацию, сегодня переориентировались туда и с этим связаны санкции. Понимаете?

Я согласен вот с академиков Гринбергом, который говорит, что сегодня можно провозглашать повсеместно импортозамещение, но у нас же не предлагается импортозамещение. У нас предлагается говядину из Европы заменить из Аргентины. Понимаете?

Я вот с пафосом Центробанка не согласен ещё в чём, я специально ещё читаю прогноз Минэкономразвития и Центробанка. Многие не знают, но в этом году они не совпали. Когда представляли бюджет на этот год, прогноз Центробанка и прогноз Минэкономразвития был совершенно разным.

Я задаю себе вопрос: а для чего прогнозы, которые даже на этом уровне не синхронизируются? Ну, вы же должны там поспорить и прийти к какому-то общему знаменателю.

Поэтому мы глубоко убеждены и в партии, и во фракции, что если мы не осознаем, что бюджетное правило на навязанные искусственно, если мы не осознаем, что, вы посмотрите, в Америке, если амортизационные средства будете использовать не по назначению, то вас посадят в тюрьму. У нас, я посмотрел, половина амортизационных средств тратится вообще не понять куда, вот вам источник инвестиций, который не надо придумывать. Вы просто то, что собрали от амортизационных отчислений, направьте в основной капитал, в развитие производства. Понимаете?

У нас здесь что происходит, у нас 3,8 тысячи, когда-то 115 тысяч делали станков, сегодня делают 3,8 из них 60 процентов поставляют в Америку, Японию, ФРГ, но они существуют не благодаря, а вопреки. В мире вообще нет станкостроительных предприятий, которые имеют рентабельность выше там 5-ти процентов. Понимаете. А как же они у нас могут существовать? Только за счёт виртуозного управления. Ни один управленец в мире в наших условиях не сработал, потому что чаще, чем у нас налоговую политику и Налоговый кодекс никто не меняет.

Правила игры меняются систематически, поэтому: а) надо поменять структуру правительства, и надо, чтобы сельские хозяйства возглавлял хотя бы академик, понимающий в многообразии сельского хозяйства, и понимающий последствия своих решений, а не хороший юрист, может быть. Понимаете? Надо, чтобы промышленность не за 15 министерств человек, даже если он будет трижды нобелевским лауреатом, но по 16 направлениям фундаментальным не сможет он управлять процессом и тем более инновационное развитие организовать. То есть необходимо вернуться к отраслевому управлению. Надо, чтобы Центробанк возглавляли не теоретики, может быть, трижды доктор наук, а человек, который понимает. Я вот вчера с шестью директорами переговорил, все вообще на голове стоят и говорят: "Впору застрелиться. Рабочих отпустил, новые сейчас с 1 октября придут. Что я с ними буду делать? Денег нет, просвета никакого нет". Но самое страшное, что у нас ведь, понимаете, вопрос какой: у нас понимания согласия на высшем уровне нет. Вот нам надо осознать, что санкции - это не шутки. Нас обложили со всех сторон, и сегодня нам надо думать, как обеспечить себя продовольствием. Поэтому сейчас надо пахать и озимые сеять, понимаете? Тогда будет, что кушать в следующем году. Надо понимать, что цикл, кстати, в животноводстве и в сельском хозяйстве - 5 лет, понимаете? Корову нельзя взять, и чтобы она завтра вам давала молоко и мясо. Я завершаю.

Поэтому, мне кажется, что нам надо вернуться от высокой теории к заземлённой практике. И надо, чтобы процессом начали руководить люди, которые собираются здесь жить, понимают процессы и осознают всю тяжесть ситуации, в которую мы попали. Спасибо.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. Спасибо, Николай Васильевич.

Уважаемые коллеги!

Слово предоставляется Евтухову Виктору Леонидовичу, заместителю Министра промышленности и торговли Российской Федерации.

Евтухов В.Л. Уважаемые коллеги, добрый день!

Я позволю себе сначала несколько ремарок.

Первое. Владимир Вольфович сказал, что министры боятся ходить. Наверное, это не совсем так. Могу сказать, что наш министр достаточно часто бывает в Госдуме и Совете Федерации, но график такой, что в пятницу он был в Нижнем Новгороде, в субботу в Сочи на форуме, сегодня в Краснодаре, завтра в Новороссийске. Так бы был, конечно, он сегодня и смог бы выступить. Это первый момент.

Второй момент. Это то, что касается отсутствия у министерств конечных показателей. Ну, за другие министерства отвечать не буду. Я могу сказать, что все программы, которые реализуют наши министерства, базируются на финальных показателях (это либо выпуск в штуках, либо в рублях, либо создание высокотехнологичных рабочих мест), и мы за все эти показатели отвечаем.

Ну, и ещё то, что касается автопрома. На самом деле я бы хотел сказать, что в автопроме как раз мы достигли, на мой взгляд, самых значительных успехов за последние годы, и приводился пример Китая. Я могу сказать, что у нас по тем соглашениям, которые подписывали наши ведущие авто... сборочные предприятия, это, как вы все знаете прекрасно, крупные западные компании, уровень локализации, который они обязаны достичь, кто-то к 2016, кто-то к 2018 году, составляет более 60 процентов. Кстати, министр на "правительственном часе", когда был совсем недавно в Госдуме, кстати, на этот вопрос отвечал и этот пример приводил.

Ну, коллеги, так как у нас сегодня насыщенная повестка, я постараюсь быть лапидарным, тем более что очень много уже и суждений, и оценок прозвучало, и предложений, и мне проще, я сокращу своё выступление и остановлюсь на условно тех инструментах, которые на сегодняшний день предлагает Министерство промышленности и торговли.

Прежде всего, хотелось бы сказать, что, безусловно, последние данные свидетельствуют, к сожалению, о замедлении промышленного роста, но есть и более-менее обнадёживающие цифры. По данным Росстата, всё-таки объём производства обрабатывающей возрастает промышленности, увеличился в годовом выражении на 2,2 процента. Это, конечно, не так много, как хотелось бы, но так или иначе всё-таки мы небольшую положительную динамику здесь отмечаем.

И, безусловно, правильно говорили коллеги, и неоднократно встречаясь с нами, депутаты Государственной Думы, что нашей стране необходима стратегия развития промышленности, новая стратегия, и, в общем, совместно и с депутатами, и с научным сообществом, и с ассоциацией непромышленных предприятий и различных абсолютно отраслей промышленности мы разработали законопроект "О промышленной политике Российской Федерации". Он прошёл широкую фазу общественного обсуждения, она продолжалась, по моим подсчётам, по-моему, более полугода. Сейчас идёт активная фаза рассмотрения данного документа в Государственной Думе.

На прошлой неделе он прошёл через рассмотрение всех комитетов-соисполнителей и самое главное - Комитета по промышленности. В четверг состоялось рассмотрение, было дано положительное заключение, рекомендация - принять законопроект в первом чтении. Ну и, безусловно, также были, как всегда, высказаны замечания, дополнения, которые мы постараемся учесть совместно с коллегами-депутатами при подготовке ко второму чтению. Но самое главное, на что мы в данной ситуации рассчитываем, разрабатывая этот законопроект и рассматривая сегодня вместе с коллегами, - это то, что он должен стать нормативной основой и, я бы сказал, может быть, неким нормативно-правовым трамплином для новой индустриализации и её экономического роста в нашей стране, ну и, прежде всего, для проведения таких структурных реформ в русле опережающего развития обрабатывающих отраслей промышленности.

Ну, я уже говорил о том, что в обсуждении принимали участие и парламентарии, и представители бизнеса, и экспертного сообщества. От большинства, кстати, субъектов Российской Федерации, - а мы разослали проект закона во все субъекты Российской Федерации, - поступили предложения, многие из которых были учтены. И мы, кстати, благодарны всем, в том числе и присутствующим здесь, кто внёс свои предложения при разработке данного законопроекта. Ещё раз хочу повторить, мы считаем, это очень важное решение, которое должно быть в ближайшее время принято, и мы рассчитываем, что депутаты Госдумы максимально быстро его рассмотрят.

Безусловно, появление законопроекта обусловлено сложившейся социально-экономической ситуацией. Об этом уже тоже сегодня очень много говорилось. И, безусловно, возросла актуальность вопросов импортозамещения, и, прежде всего, в сфере высокотехнологичной продукции, оборудования и, уже хотелось бы особо подчеркнуть, в оборонно-промышленном комплексе. И в связи с этим задачи приоритетного развития отраслей промышленности, и, прежде всего, ещё раз подчеркну, обрабатывающих, наполнились новым содержанием.

Надо сказать, что ещё задолго до внесения законопроекта в Государственную Думу Минпромторг предложил инструменты стимулирования, которые, по сути, являлись новациями: законопроект о промышленной политике, создание Фонда развития промышленности, предоставление налоговых преференций для greenfield-проектов в приоритетных направлениях промышленности. Это и специальный инвестиционный контракт, и развитие индустриальных парков, ну и многое, и многое другое. И, безусловно, одна из главных целей этих мер - это то, о чём сегодня также очень много говорилось, о стимулировании инвестиций в новую экономику и самое главное - в высокотехнологичные производства.

Я хочу сказать, что после прохождения всех согласований законопроект сохранил все основные новации и меры стимулирования производителей высокотехнологичной продукции и создания высокопроизводительных рабочих мест. Концепция документа, она осталась неизменной. Но сегодня хотелось бы сказать, что многие новеллы оказались реализованными ещё до его рассмотрения и принятия, и это, наверное, свидетельствует об их актуальности и востребованности.

Это такой, наверное, может быть, даже отчасти уникальный пример законотворческой практики. Я напомню, что в мае на Петербургском экономическом форуме Владимир Владимирович Путин предложил принять прорывные меры по поддержке производства и, что общеизвестно, создать Фонд развития отечественной промышленности.

Предполагается, что фонд будет предоставлять средства на возвратной основе под пониженный процент. И идея создания этого фонда также прописана в законопроекте о промышленной политике. Ну и, естественно, основная идея в том, что будут предоставлены деньги для того, чтобы сделать доступнее кредиты для инвестиций в промышленность и принять те необходимые меры, чтобы поставить, хотя бы попытаться поставить наших производителей в равные конкурентные условия с западными по данному критерию.

Фонд промышленности создан (как вы знаете, уже решение это принято), и в ближайшие три года на его формирование будут выделяться деньги (это порядка 18,5 миллиарда рублей). Но если будет понятно, что этот инструмент работает, он востребован, то, безусловно, мы будем выходить с предложением о том, чтобы значительно увеличить эти средства. И первый миллиард уже по фонду должен быть выдан в декабре этого года. Предполагается, что ставка по кредитам этого фонда может составлять 5 процентов годовых. Ну, это уже, наверное, можно сказать, что сопоставимо с теми кредитами, которые выдаются за рубежом.

В качестве одного из новых инструментов для развития высокотехнологичных производств в законопроекте предложен специальный инвестиционный контракт. Государство будет заключать такие контракты с промышленниками, которые готовы опять-таки создавать высокотехнологичное производство, а здесь не потребуется прямых затрат из бюджета, в контрактах будет предусмотрен широкий спектр стимулирующих изъятий, это льготы по налогам и льготы по арендной плате по земле, по аренде иного имущества, тарифы на энергоносители, коммунальные платежи, квоты на использование ресурсов и другие преференции. Но эксперты, с которыми мы обсуждали это предложение, признали, что данный инструмент может быть очень полезным механизмом для привлечения инвестиций во все отрасли промышленности.

Председательствующий. Виктор Леонидович...

Евтухов В.Л. Да, я понимаю.

Коллеги, ну вот это вкратце о нашем законе, который мы сегодня рассматриваем, об очень важном законе о промышленной политике.

Мне хотелось бы ещё буквально коротко сказать, что Министерство промышленности и торговли наметило комплекс экстренных мер по импортозамещению, ведет активные работы по их реализации, прежде всего в оборонно-промышленном комплексе. И при этом, конечно, учитывается сложившаяся в мире ситуация и новая расстановка сил в международной кооперации, которая вот на сегодняшний день достаточно активно изменяется.

Мы будем продолжать все наши шаги по реализации конкретных мер по поддержке наших отраслей промышленности, у нас их много. И вот на Госсовете это подчеркнул Владимир Вольфович Жириновский, что наше министерство объединяет в себе большое количество различных отраслей, коллегий. Поэтому спасибо за внимание, будем работать вместе.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. Спасибо, Виктор Леонидович.

Уважаемые коллеги, слово предоставляется президенту Ассоциации российских банков Тосуняну Гарегину Ашотовичу.

Тосунян Г.А. Спасибо.

Дорогие друзья, дорогие коллеги. Я сразу могу начать с самокритики, потому что надо признать, что банковская система хотя и достигла достаточного уровня зрелости, но, конечно, не стала тем мощным источником роста экономики, которым должна и могла бы быть, ну это, правда, зависит, наверное, не только от нас. Приведу один пример. Вот Абел Гезевич уже эти цифры приводил, но я чуть-чуть более уточненные.

Вот по данным Росстата в 2013 году совокупные инвестиции в основной капитал в стране составили 10 триллионов рублей, при этом доля бюджетов всех уровней в составе источников данного роста вложения ровнялась 19 процентам, а банков - только 9 процентам. То есть для сравнения: в развитых странах за счет кредитов финансируются, инвестиции в частности, в среднем не менее четверти всех инвестиций в основные средства. Понятно, что масштабы совершенно несопоставимые и поэтому вот в следующем году завершится срок действия стратегии развития банковской системы, которая была принята до 2015 года. И я очень благодарен тому, что организованы парламентские слушания на тему, которая может послужить источником некоторого пересмотра и повышения всё-таки роли банков в процессе экономического развития и в качестве приоритетного направления.

Вопрос стоимости кредитов у нас остается очень острым, об этом уже говорили многие из выступавших. И средневзвешенная рентабельность бизнеса в России, опять же по статистическим данным, 7 процентов, 7 с небольшим процентов, а средняя ставка по рублевым корпоративным кредитам на срок свыше года (это опять же средние цифры) - 11,5 процента. Совершенно понятно, что там есть и внутренний разброс, но даже если взять эти средние цифры, то непонятно, как тогда можно за счёт кредитов развивать соответственно бизнес, несоответствие нормативов рентабельности и процентных ставок.

По мнению многих моих коллег, на государственном уровне требуется разработка и внедрение процентной политики, потому что мы имеем такой документ как денежная кредитная политика правительства и Центрального банка. На протяжении уже не одного десятилетия мы ставим вопрос о том, что там должен быть хотя бы один абзац посвящен процентной политике и конкретным действиям в направлении снижения процентной политики. Мы этого добиться никак не можем. Поэтому неудивительно, что у нас такие проценты, потому что сама процентная политика двигается в сторону её повышения, а отнюдь не снижения.

Ресурсное обеспечение, тоже тема затрагивалась, очень сложная для бизнеса и для банков. Потому что крупнейшие банки и даже теперь крупнейшие банки остались без доступа к рефинансированию извне, больше 30 дней там на европейском и американском рынке. Но даже если бы не было бы этих санкций, всё равно у нас ресурсообеспечение, фондирование - это огромная проблема, тем более, если брать не только крупнейшие банки.

Да, ряд позитивных шагов, надо объективности ради признать, и правительством и Центральным банком предпринято рефинансирование и предоставление субординированных кредитов, выкуп секьюритизированных ценных бумаг. Вместе с тем, остаются нерешёнными всё-таки вопросы долгосрочного ресурсного обеспечения кредитных организаций.

Мы под каким-то благовидным предлогом наложили табу на 837-ю статью Гражданского кодекса, заявляя, что это якобы вступает, по мнению каких-то юристов, в противоречие с Конституцией. И ничего подобного, на самом деле, можно доказать дважды два четыре, что никакого противоречия нет. Тем не менее, надо найти оптимальное соотношение между сохранностью средств и созданием справедливых конкурентных условий для банков.

У нас в ассоциации есть целый перечень законодательных предложений, требующих, вот регулирующих доступ банков к разного рода ресурсам, но банков разного уровня. А то у нас наметилась тенденция такая, всё сужение и сужение не только денежной массы, о которой говорилось, но и сужение круга банков, допущенных к ресурсам.

Опять же здесь не нужно быть глубокими математиками и экономистами, чтобы понимать, что это невольно приводит к дефициту и к антиконкурентности на этом рынке, что приводит к удорожанию ресурсов.

Например, открытие специальных счетов для фондов капитального ремонта жилья возможно только в банках с капиталом не менее 20 миллиардов. На сегодня таких у нас банков порядка 40, но предоставляют данную услугу всего 20. Может быть, имеет смысл всё-таки планку понизить и допускать банки другого масштаба в зависимости не только от величины собственных средств, но и от показателей устойчивости банков, в первую очередь. Потому что банк, масштаб банка не определяет его устойчивость, и мы в этом могли убедиться.

Нельзя обойти вопрос стороной, вопрос докапитализации банков в условиях, когда уровень достаточности основных средств в системе в целом с 2011-го по 2014 год сократился с 18-ти до 12 процентов. То есть это потребует, конечно, докапитализации определённых действий со стороны государства. И мы уже не раз, и на прошлых парламентских слушаниях, где-то, примерно, год назад, другой комитет проводил, мы ставили вопрос о том, что соответствующая докапитализация до налогообложения.

Да, если какие-то потери могут быть предположены в этом случае со стороны государства, то они с торицей компенсируются за счёт того, что всё-таки кредиты и инвестиционные вложения их окупят.

Для повышения роли банков в экономическом развитии нужны не только ресурсы, но и ориентированные на решение этого вопроса регулирование и надзор.

Наглядный пример. Когда предприятие инвестирует в модернизацию основных фондов, естественно, его финансовое положение ухудшается: сокращаются положительные денежные потоки, растёт дебиторская задолженность, снижаются темпы выпуска продукции. Но это понятно, что делается с целью последующего расширения и развития. То есть, с точки зрения бизнеса это нормально.

Однако, с точки зрения регулирования, банк вынужден создавать резервы по выданным на такие цели ссудам. В итоге, зачастую, банкам выгоднее и спокойнее кредитовать торгово-сервисные компании, чем промышленные, строительные или сельскохозяйственные.

Поэтому у нас рынок кредитования торговли всегда поддерживается на должном уровне. Я уже завершаю. А соответствующее проектное финансирование, соответствующие инвестиционные проекты не пользуются каким-то спросом и у одних, и у других.

Вообще процентная ставка, конечно, это удивительное непонимание того, что весь мир шёл по пути количественного смягчения. И действительно процентные ставки спускались и даже сейчас спускаются до близких к единице, к нулю процентам.

Мы и в 2009-м, в 2008-м, в 2009 году и сейчас идёт в сторону обратную.

Какая логика, непонятно. И не могу, конечно, не завершить. Проблемы, связанные опять же. Здесь много о климате говорилось и даже уважаемый Виктор Викторович спросил, а что с этим климатом происходит? Ничего, Виктор Викторович. Просто поинтересуйтесь у бизнеса, особенно когда бизнес не знает. Если он обслуживается в банке, который имеет государственную лицензию, в который входит система страхования вкладов и который предусматривается в системе регулирования. Превентивный надзор, пруденциальный надзор, механизмы санации, а у нас исключительно лишение лицензии. То есть патологоанатомическая функция без какой бы то ни было реанимационной и терапевтической деятельности. Так не бывает, тем более что государство в этом случае должно всё-таки нести свою долю ответственности, к чему я призываю всех участников. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо большое.

Уважаемые коллеги, слово предоставляется заместителю министра финансов Российской Федерации Моисееву Алексею Владимировичу.

Моисеев А.В. Спасибо большое, Игорь Николаевич. Уважаемые депутаты, уважаемые коллеги, прошу прощения за опоздание. У нас сейчас пошла последняя неделя перед внесением бюджета в Государственную Думу. Поэтому у нас сегодня ... срывается. Как раз-таки ответственность, о которой говорил сейчас Гарегин Ашотович, мы испытываем в Минфине и на своих плечах в полном объёме. Потому что бюджет, который мы должны внести, во-первых, должны внести его в правильный срок. Во-вторых, мы должны внести его исходя из, в таком виде, который исходил бы полностью из тех экономических вызовов, которые сейчас перед нашей страной стоят и о которых сейчас много говорилось. Давайте всё-таки я попробую вернуться к теме сегодняшних слушаний. Я бы отметил бы две ключевых особенности экономического состояния нашей страны на текущем моменте как было принято говорить раньше.

Первое. Это мы наблюдаем быстрое торможение экономического роста. Да, действительно последние месяц, два мы видим некоторые признаки оздоровления. Это связано с целым рядом эффектов, как эффектами реальными, так и эффектами статистическими, связанными с базой и так далее. Но в общем и целом говорить о серьёзном оздоровлении в области экономического роста говорить, конечно, не приходится. Мы говорим о том, что в лучшем для нас случае экономика будет расти темпами 2-3 процента и это, я повторяю, лучший случай. Конечно, это темп роста, который абсолютно недостаточен для того чтобы Россия продолжила, как она это делала в предыдущие десять лет, навёрстывать разницу между уровнем жизни населения у нас и уровнем жизни в том, что называется, в промышленно развитых странах. Мы, конечно, должны расти намного быстрее. Но для того чтобы понять, что для этого надо сделать, в первую очередь понять причину вот этого сокращения темпов экономического роста и, на наш взгляд, причина совершенно очевидна. Это не циклическая причина, это не причина, связанная с загрузкой конкурентоспособных производственных мощностей и очень высокой безработицей. Поэтому Гарегин Ашотович ушёл, но когда он говорил про количество смягчения, мне хотелось бы его спросить. И что бы сделало бы такое количество смягчения? У нас что, есть большое количество мощностей, которые не загружены, которые сейчас завалили бы западную Европу и Америку своими конкурентоспособными промышленными продуктами? Нет. У нас что, есть много рабочих, которые готовы выйти работать на эти самые конкурентоспособные мощности, но не выходят, потому что у нас недостаточно спроса? Тоже нет. У нас структурные проблемы с ... роста. Это значит, что мы должны обеспечивать несколько важных. Когда мы осуществляем экономическую политику, мы должны делать несколько важных вещей, которые позволят экономике пройти через структурную реформу. Извините за слова, которые всем уже надоело слышать, но, к сожалению, это, на наш взгляд, действительно так.

Первое. Мы, конечно, должны, безусловно, придерживаться консервативной бюджетной политики. Чем больше государство, тем меньше бизнес, тем меньше рынка. У нас уже было очень большое государство и у нас был очень большой и хороший Госплан, но почему-то не получилось. Давайте. Мы вроде как всё-таки строим рыночную экономику. Поэтому мы, конечно, исходим из того, что да, государство должно играть свою роль. Должно играть свою роль в том, как определять приоритетные направления развития. Государство должно делать определённый приоритет, связанный с теми или иными вычетами с точки зрения регионов, с точки зрения отдельных отраслей и прочее. Но государство при этом должно и следить за тем, чтобы налоговая нагрузка на экономику не была слишком высокой. Поэтому государство должно...

Из зала. ... структурную реформу назвать главную, которую надо сейчас ...

Моисеев А.В. Я не понимаю, это вопрос или это мы переходим к дискуссии?

Мне можно по структуре доклада пройтись, а потом я постараюсь ответить на ваш вопрос. Ладно? Спасибо большое.

Или как скажете… Я могу в принципе закончить сейчас, если вам так удобнее будет.

И поэтому важнейшим из компонентов должно быть, во-первых, не увеличение избыточной доли государства в экономике. И второе, конечно же, безусловное исполнение государством всех своих обязательств как в номинальном, так и в реальном исчислении. Для этого необходимо продолжать обеспечивать макроэкономическую стабильность. Как уже говорилось много раз и как, в том числе, говорил председатель правительства, мы привыкли к макроэкономической стабильности и берём ее за нечто такое, что у нас есть, и было всегда.

На самом деле это не было всегда. Ещё совсем недавно, и мы с вами все хорошо помним, как плохо бывает, когда макроэкономической стабильности нет, поэтому мы должны, безусловно, свой вот этот…своё вот это достижение охранять и сохранять. Поэтому это, безусловно, важный фактор.

С точки зрения реформ, то, конечно же, конечно, здесь… С бюджетной части начинаем говорить, отвечая на ваш вопрос, в бюджетной части очень важно говорить о том, что нам необходимо проводить бюджет в таком виде, чтобы у нас было полностью и осознанно совершён переход на программный бюджет, когда всё-таки бюджетные ассигнования, они шли именно на достижения каких-то определённых целей, которые записаны в программу и которые всеми поддерживаются.

Вы знаете, я очень много хожу на разные совещания в разных местах, где часто разговор идёт таким образом: вот знаете, дайте нам денег, потому что мы хотим построить цех. Хорошо иметь цех? Хорошо. А дальше следующий вопрос: а зачем? И выясняется, что… Вот следующее должно быть… Какой ответ должен быть? Да, вы знаете, мы там провели переговоры с западными партнёрами, у нас конкурентоспособная продукция, мы построим этот цех и мы там поставим либо народному хозяйству нашему современной конкурентоспособной техники либо на экспорт на такое-то количество миллионов или миллиардов рублей отличную конкурентоспособную продукцию, заработаем прибыль, рабочие будут получать зарплату и всё будет хорошо. Но, как правило, нет. Как правило, говорят: знаете, дайте нам денег, потому что нам нужен цех. А зачем он нужен? Непонятно.

Вот это очень важно, в этом смысл программного бюджета, когда мы говорим: мы ставим перед собой цель, эта цель, она требует таких-то ресурсов, ресурсы выделяются, цель достигается, тогда это действительно работает. Если это просто выделение бюджетных ассигнований ради выделения этих ассигнований, тогда это действительно не работает. Вы все это видите невооружённым глазом.

Второе. Конечно, здесь очень важно, в том числе и в бюджетной политике, но и в целом в политике государства, это обеспечить мобильность географическую профессиональную рынка труда. Это очень большая проблема, которая сейчас сильно сдерживает развитие нашей экономики, на мой взгляд. Мы видим ситуации, когда в одних регионах у нас работать некому и все мы знаем истории, читали из прессы, что у нас завозят уже из незнамо из каких стран, не только из Ближнего Зарубежья, сезонных рабочих и так далее. С другой стороны, у нас есть целые регионы, где людям просто невозможно найти работу, объективно невозможно найти работу. К сожалению, это очень комплексный вопрос. Это не только бюджетные средства, это даже… это и система перепрофилирования, это даже и такие вещи, как финансовые рынки, потому что надо иметь возможность брать ипотеку эффективным образом для того, чтобы переехать из одного места в другое и так далее, и тому подобное. Очень комплексный вопрос, но это неизбежно абсолютно, если мы эту проблему не решаем, то мы идем по пути тех медленно растущих европейских стран, которые имея, казалось бы, всё для быстрого роста, в том числе и количество смягчений, тем не менее быстро не растут, у которых очень жёсткие ограничения на рынке труда, которые не позволяют действительно работникам быстро перепрофилироваться и переезжать с одного места страны в другое.

Следующий вопрос, конечно, это… Здесь много говорилось и я сейчас, наверное, подвергнусь ещё одной волне критики и остракизма – это всё-таки вопрос улучшения делового климата в стране. Президент в мае 2012 года поставил перед правительством очень понятную, определённую задачу: подняться в рейтинге …-бизнес со 120 места на 20-е к 2018 году. Мы продвинулись довольно сильно, как это ни странно звучит, может быть, в контексте предыдущих выступлений, но мы поднялись примерно на 40 позиций вверх уже. Мы сделали достаточно большое количество шагов, в частности, в плане налогового администрирования, в плане регулирования финансовых рынков, которые нам позволяют надеяться на то, что когда будет новый рейтинг, мы поднимемся ещё.

И мы, безусловно, нацелены на то, чтобы достичь задач, которые президент перед нами поставил. Здесь, знаете, здесь можно говорить о том, что… вот, знаете, был такой фильм, в котором говорилось: не надо ничего делать, потому что всё равно ничего не получится. Но можно сказать, что у нас всё равно ничего не получится, зачем тогда. Но есть также и тактика малых дел, про которые, я думаю, здесь многим тоже хорошо известно, которая говорит о том, что если мы вот, например, поправим правило использования залога. Там ситуация банков, да, Гарегин Ашотович ушел, Анатолий Геннадьевич здесь, не даст соврать, что это много-много лет банки просили с тем, чтобы залог не попадал в залоговую массу, в банкротную массу.

Поправили при помощи комитета, сделали, приняли закон. У нас теперь действительно залог идёт отдельный и масса не попадает, таким образом, банки могут более спокойно отдавать кредит под залог, понимая, что этот залог им вернется при любом развитии событий.

Там, из ... счета, секретизация и так далее и так далее. Могу говорить многие вещи, которые особенно сейчас приобретают важность, когда использование вот этих инструментов английского права, она для нас закрыта. И здесь российское законодательство становится, действительно, важным.

Следующий вопрос, это конечно вопрос реформы социального государства. Мы сейчас очень много, правительство, вы знаете об этом говорим. У нас социальная система должна достигать две цели, которые она сейчас не достигает.

Она в известной степени достигает задачи социальной защиты граждан, но не достигает задачи борьбы с иждивенчеством в том смысле, что оно должно быть построено таким образом, чтобы гражданину была мотивация выходить из бедности, да, постараться получить новое образование, постараться получить какую-то новую профессию, выйти из бедности, найти новую работу. Я об этом отчасти уже говорил.

Ну, и второе, конечно, о чем мы все время здесь вместе с финансово-экономическим блоком правительства говорим. Конечно же, там есть огромные ресурсы, в том числе ресурсы, которые должны будут поступать в пенсионные фонды и, конечно, негосударственные пенсионные фонды, и в том числе, кроме негосударственных пенсионных фондов, это ресурсы государственной управляющей компании, там, где ... выступает Пенсионный фонд России.

И конечно, эти ресурсы должны быть надлежащим образом доступны, доступны экономике с точки зрения привлечения длительных ресурсов. Это принципиальнейший вопрос, потому что сейчас российская экономика, по сути, лишилась двух из трех основных источников привлечения длинных финансовых ресурсов.

Эти два источника, которых у нас больше нет. Первое, это внешние рынки. Об этом было сказано, Гарегин Ашотович говорил. Могу только согласиться, да, что их нету и, скорее всего, в ближайшее время не будет.

Второе, это у нас всегда источником инвестиции были собственные средства предприятий. Сейчас сложилось таким образом, что у нас доля труда находится, ВВП находится на исторически высоких уровнях. У нас такого никогда не было.

Это естественным образом, не то, что я против того, чтобы труд стоил дороже, но это естественным образом накладывает два ограничения: первое, на возможность предприятий использовать собственные средства для того, чтобы проводить инвестирования, а всегда это было основным у нас в постсоветской России, всегда это было основным источником для инвестиций.

И, второе, это говорит о том, что у нас при высоких издержках на труд естественно, как мы понимаем, могут, могут выживать только исключительно высокотехнологичные предприятия, что замыкает круг в том смысле, что, а где взять деньги, поскольку два вот этих источника закрылись. Поэтому остается, по сути, только один источник длинных средств. Это не банки, это институт финансовых рынков в первую очередь такие, как пенсионные фонды и компания "Страхование жизни".

Конечно, мы здесь должны делать и делаем все, что можно, для того, чтобы эти институты развились и финансовые ресурсы для экономики предоставляли. Вообще говоря... Заканчивать, да?

Ну и последнее, конечно, что мы должны здесь, что мы должны здесь, конечно, иметь в виду, и в том числе, бюджетной политике и в экономической политике в целом.

У нас страна очень высоких издержек. У нас, к сожалению, не соответствует уровень развития нашей социологической базы уровню издержек, которые у нас в стране присутствует. Это большие, это и тарифы, это, я должен сказать и зарплата, это и социальные платежи и так далее.

Нам надо, конечно, смотреть на то, что там, где можно издержки не повышать и как бы оптимизировать, мы должны над этим работать. Иначе, кредитоспособной экономики у нас не будет, а раз не будет, значит, не будет экономического роста. Спасибо большое.

Председательствующий. Спасибо. Да, пожалуйста.

Глазьев С.Ю. Уважаемые коллеги, вот, пользуясь возможностью, у нас Ксения Валентиновна ушла. Она излагала примерно те же мысли. Я бы вас хотел бы призвать к такому более профессиональному обсуждению.

Значит, тут есть две позиции: позиция денежных властей, которая была высказана сейчас представителем Центрально банка о том, что у нас, дескать, все возможности объективно экономического роста почти исчерпаны. Мы наталкиваемся на некие жесткие ограничения.

Значит, вот есть здесь два профессионала есть, самых лучших в стране – Виктор Викторович Ивантер и Александр Александрович Широв, которые хорошо знают про производственную мощность.

Вот у меня просьба к денежным властям: как-то посмотреть, что делает наука в этой области. Откуда у вас информация о том, что производственные мощности все исчерпаны. Придумали термин такой "отрицательный выпуск", да, неудачный перевод с английского.

Оценивается денежно-кредитная политика 1,5 процента, то есть предполагается, что мы, значит, имеем, могли бы выпускать на 1,5 процента больше. На самом деле у нас свободных ресурсов около 30 процентов по мощностям, по занятости 20 процентов – избыточная занятость в промышленности. Половина людей в стране работают не по своей специальности. Чудовищно низкий уровень производительности труда.

Это о чём говорит? О том, что у нас гигантская структурная безработица. Не 5 процентов, а процентов 15-20. И люди не могут отдать свой творческий потенциал, потому что нет рабочих мест, на которых они могли бы реализовать свой творческий потенциал, поэтому я вот категорически не согласен, что мы на пределе, так сказать, ресурсов. Совсем нет. У нас огромные ресурсы, по нашим оценкам вот в академии наук процентов 25-30.

Следующий вопрос, значит, новый цех, вот вы сказали. Почему новый цех должен обязательно ориентироваться на прирост экспорта? У нас и так огромный позитивный торговый баланс. Вся страна сегодня говорит про импортозамещение. Действительно, без инвестиций не может быть импортозамещение.

Значит, на Госсовете цифра называлась там 2-3 триллиона рублей, значит, оценка возможности произвести дополнительную продукцию, но для того, чтобы её произвести, нужно увеличить ... средств. Значит, на сколько? Ну, наверное, на триллион с учётом скорости обращения денег.

Следующий вопрос, я по поводу количественного смягчения, на что оно должно идти, по идее. На загрузку этих ресурсов, на то же самое кредитование предприятий под импортозамещение. Ведь даже увеличение ВВП за счёт присоединения Крыма на 1,5 процента, тоже никак у нас не сказалось. В Крыму попробуйте взять кредит? Вообще безумное занятие. Весь крымский бизнес сегодня идёт вниз, потому что кредитов нет.

И вообще, если посмотреть сегодня опросы предприятий, предприятия задыхаются, в стране создан искусственный кредитный голод. Во-первых, тем, что вместо количественного смягчения идёт количественное ужесточение, денежная масса перестала расти в этом году вообще практически. А, во-вторых, потому что вот этот зуд с отзывом лицензий банков создал сегодня, поверг банковское сообщество, как я понимаю, просто ступор. Они боятся выдавать кредит. То есть, иными словами без количественного смягчения, мы эти задачи не решим: ни импортозамещения, ни загрузки простаивающих мощностей, ни инвестиции в создании новых рабочих мест, которых надо двадцать миллионов создать, осталось всего пять лет для этого и наконец замещение 700 миллиардов долларов иностранных кредитов - это колоссальный вызов, мы должны изменить кардинально структуру денежной массы. Из внешних источников перейти на внутренние.

Объем иностранных кредитов 25 триллионов, это сопоставимо со всем объёмом денежной массы.

Поэтому, мне кажется, что уповать на пенсионные фонды, как на источник, на население, которое сегодня нет, а должник, а не ... кредитор, ну, это наивно очень.

Без кардинального изменения политики Центрального банка, которая является единственной сегодня возможным источником предоставления кредитов под обязательства реального сектора, мы даже близко не подойдём к решению этих проблем.

Председательствующий. Спасибо, Сергей Юрьевич, за реплику.

Уважаемые коллеги.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. У нас ещё очень много выступающих. Я предлагаю нам как-то вот ужиматься, наверное, во времени выступающим и конкретным предложением, если можно высказываться.

Слово предоставляется заместителю министра сельского хозяйства Волкову Андрею Валентиновичу и следующий у нас Клепач Андрей Николаевич.

Волков А.В. Добрый день, уважаемый Президиум, уважаемые участники слушаний.

Я хотел бы своё выступление начать с позитива. У нас в России урожайный год. В прошлые выходные мы уже намолотили 90 миллионов тонн и это не предел, Сибирь ещё в разгаре уборочные, не убрана в Черноземье кукуруза. Так что, я думаю, это нам помогает кто-то выше. Тем не менее 100 будет, будет больше. Эксперты называют цифры и 106, и 107. Но, я думаю, сейчас уже 90 зафиксированные, это большой стимул для нашего сельского хозяйства.

Моё выступление хочу посвятить, я понимаю, уже устали и времени много, импортозамещение. Много эта тема обсуждалась именно в части продовольствия. Понятно, что меры неотложные и Министерство сельского хозяйства проводит оперативную работу с экспертным сообществом, с отраслевыми союзами по внутреннему аудиту, инвентаризации и мероприятий госпрограмм, то есть государственные программы сельского хозяйства развития до 2020 года.

Я специально обозначу некоторые цифры, потому что они очень будут важны в последующих выводах. В ходе инвентаризации Минсельхозом подготовлен умеренно оптимистический сценарий реализации госпрограммы и предусматривающий формирование новых и корректировку существующих мероприятий и выделение дополнительных бюджетных ассигнований в размере 636 миллиардов рублей. Эксперты сейчас эту цифру, наверное, уже чуть меньше, но я её обозначаю, как официальные данные.

Согласно действующей госпрограмме, на реализацию мероприятий с 2015 по 2020 год запланированы средства федерального бюджета в размере 1 триллиона 158 миллиардов рублей, региональных бюджетов - 473 миллиарда рублей на софинансирование. Обращаю внимание, текущие пропорции софинансирования являются: 71 процент из федерального бюджета и 29 процентов из регионального бюджета.

В новом сценарии предлагается из федерального бюджета с 2015 по 2020 годы присмотреть средства в размере 1 триллион 794 миллиарда рублей, из региональных бюджетов - 420 миллиардов рублей, доля софинансирования предлагается 81 процент и 19 профцентров региональных, соответственно. Если здесь присутствуют представители регионов, то есть они понимают значимость этих предложений, и я думаю, их поддерживают даже ещё и в сторону уменьшения.

В целом я по некоторым новациям пройдусь, чтобы не углубляться в детализацию. В новой, обновлённой программе предполагается субсидирование затрат на картофеле-, овощехранилище и создание инфраструктурных затрат на строительство и модернизацию тепличных комплексов. Это непосредственно компенсация затрат, не только компенсация доли учётной ставки, как идёт в практике из года в год. Такие же важные дополнения в части развития молочного скотоводства, новые формы как субсидирование части затрат на строительство молочных товарных форм, создание инженерной инфраструктуры - это очень важные направления. Просто вот звучало, что у нас не хватает продовольствия, просто я ещё раз сказать, что это не совсем правда, всё-таки по части продукции мы достаточно успешны, и зерно я уже обозначил, мы себя давно кормим, белый сахар, подсолнечное масло - ну, то есть есть те направления, которые благодаря национальному проекту достаточно серьёзно были продвинуты.

В части подпрограммы развития мясного скотоводства предлагаем добавить средства на размещение в части затрат на увеличение маточного поголовья крупного рогатого скота и их мясных пород и предусмотреть новые субсидии на содержание маточного поголовья, что обеспечит сохранение достигнутого уровня в предшествующие годы. Очень важная подпрограмма новая: предлагается поддержка развития селекционно-генетических и селекционно-семяноводческих центров опять же в формате поддержки до 20 процентов на капитальные затраты и инфраструктуры.

Из новых направлений по подпрограмме развития пищевой перерабатывающей промышленности и оптово-распределительных центров предполагается увеличить финансирование на субсидирование привлечённых займов, а также предусмотреть новые субсидии на компенсации затрат при строительстве оптово-распределительных центров и субсидий по инвестиционным кредитам на поддержку предприятий АПК в области пищевой и перерабатывающей промышленности.

Новая подпрограмма развития финансово-кредитной системы, предусматривающая ежегодную декапитализацию Россельхозбанка, увеличение уставного капитала банка, позволит привлечь в АПК дополнительные заёмные средства свыше 4 триллионов рублей до 2020 года (в том числе на сельское хозяйство 2,7 триллиона рублей), пролонгировать кредиты на проведение сезонных полевых работ на сумму около 600 миллиардов.

Коллеги, вот эти перечисленные меры, по нашим расчётам, должны привести к 2020 году к замещению по мясу скота и птицы и уменьшению поставки импортной продукции - на 67 процентов, по молоку - на 29,9 процента, по плодово-ягодной без винограда - на 20 процентов, по овощам - на 70,3 процента, по картофелю - на 100 процентов, и винограду - на 54,6 процента. То есть это как раз подтверждает предшествующих выступающих, что у нас нет самообмана по поводу того, что мы можем заместить 100 процентов. Это цифры реальные до 2020 года, то есть мы под ними подписываемся.

И чтобы ускорить, я поддерживаю понимание проблемы с привлечением кредитных ресурсов. Поэтому в части проектного финансирования то, что сейчас делает Минэкономразвития, нам очень привлекательно, и даже создание агентства кредитных гарантий, которое буквально только-только было создано, оно пока небольшое - 70 миллиардов, но мы надеемся, что там будет достаточно существенная квота кредитов АПК. Такая договорённость уже есть, во всяком случае, мы на это очень надеемся.

Существует рабочая группа по упрощению кредитования. Я думаю, это тема, может быть, даже отдельной дискуссии. Понятно, что большие сложности, отрасль закредитована. Поэтому мы ищем какие-то решения, которые бы максимально упростили для сельхозтоваропроизводителей процедуру получения новых кредитов.

Коллеги, я больше не буду отнимать времени, очень много выступающих. Просто хочу поблагодарить Государственную Думу, где всегда есть поддержка нашим инициативам. Все эти новации мы проговаривали много раз и вместе с ними, в общем-то, их продвигаем. И надеюсь получить максимальную отдачу в итоговом документе.

Спасибо.

Председательствующий. Спасибо, Андрей Валентинович. (Аплодисменты.)

Уважаемые коллеги, слово предоставляется Клепачу Андрею Николаевичу, заместителю председателя "Банка развития и внешнеэкономической деятельности".

Клепач А.Н. Уважаемые коллеги, спасибо за возможность поделиться несколькими оценками.

Ну, во-первых, вопрос о стимулировании экономики. Когда у нас рост был 3 с лишним процента, были такие же споры и аргументы: надо давать деньги через банк или бюджет. Потом рост стал 1,3 процента. Сейчас у нас - 0,5. По-видимому, даже будет реально ниже. То есть фактически второе полугодие - это, скорее, рост - 0, ну, около 0. И я думаю, что на начало следующего года будет такая же динамика. Но аргументы те же самые.

То есть в этом смысле мы похожи на врачей, которые от всех болезней предлагают либо кровопускание, либо клизму ставить, независимо от того, какие результаты. В этом плане нравится нам или нет, мы можем бесконечно говорить о структурных реформах, насколько они назрели, а они назрели, но всё-таки здравый смысл подсказывает о том, что нужны хоть какие-то элементы стимулирования экономики и поддержания не просто роста, а избежать, как говорится, неплатежеспособности многих банков и предприятий. Это требует действий, в том числе и со стороны правительства, какие бы требования и претензии к менеджменту мы ни предъявляли.

В этой связи на самом деле набор аргументов и мер, он тоже достаточно хорошо известен. Если говорить о загрузке мощностей, по официальным данным, она сейчас - около 60 процентов, а реально, я думаю, ниже, так что запас прочности там (можно спорить: 20 там, 10 или 30 процентов), он есть.

Что касается мер, то я бы обратил внимание и на тот второй сценарий, о котором Алексей Леонидович Ведев говорил. Это сценарий, который предложило Министерство экономического развития, но в данном случае и правительство, где есть определённый набор стимулирующих мер. Это, во-первых, меры бюджетные. Там порядка... Ну, где-то 0,5 процента ВВП, а реально ниже. То есть это от 300 до 400 миллиардов плюсом в год государственных расходов (в основном на инвестиционные цели) частично и на зарплаты бюджетникам. Потому что, по сути дела, мы сейчас притормозили ту линейку повышения зарплат бюджетникам, которая вытекала из требований по указам президента. Может быть, это и правильно делать на один год, но надо тем не менее понимать последствия и понимать, мы дальше делаем огромный скачок, чтобы это компенсировать, или мы выделяем деньги действительно на финансовое оздоровление, на поддержку предприятий и банков.

Второй момент - это политика Центрального банка. По сути дела, те основные направления, которые представлены и которые Государственная Дума, я так понимаю, будет ещё обсуждать, ну, я бы так сказал, они учитывают замедление роста экономики, но, по сути дела, не учитывают геополитических рисков и тех вызовов, с которыми мы столкнулись в условиях санкций.

Ну, например, по параметрам денежно-кредитной политики. Причём, действительно, Николай Васильевич прав, они расходятся с параметрами, которые есть в прогнозе и в этом смысле в бюджете. Это вроде бы разница в цифрах, она не такая большая, но по большому счёту за этим стоит вопрос: а что будет делать Центральный банк, ну, или правительство, с точки зрения того, чтобы ответить на риски, связанные с санкциями; и насколько согласована денежно-кредитная политика, бюджетная политика или политика развития, или их согласование происходит за счёт того, что развития как такового нет? По сути дела, мы принимаем позицию, что мы согласны со стагнацией или резким замедлением роста. Тут не важно, будет рост 1,2 процента в следующий год, как официально представило Минэкономики и правительство, или он будет, скорее всего, ниже, как, кстати, оговаривает Центральный банк, а может быть, даже ещё ниже, чем он.

А что мы собираемся вместе делать и насколько действия Центрального банка и правительства здесь согласованы? И до этого многие говорили, у банков есть потребность в ликвидности. У нас погашение долгов, только то, что нужно платить банковской системе этот год и следующий по данным самих же банков это примерно 50 миллиардов долларов 2 года. Значит, кроме того, если мы берем корпорации, это ещё где-то 110 миллиардов, то есть 160 миллиардов долларов, а это получается, практически 4 с лишним триллиона денег должны из экономики фактически уйти на обслуживание внешней задолженности. В принципе не драма, у нас у многих компаний есть ликвидность и у банков есть ликвидность. Но одновременно это означает, что если эти деньги уходят, то, естественно, базы и возможности для кредитования экономики существенно сокращаются, а в условиях кризиса, тем более когда мы приняли крайне жёсткий, ну или примем крайне жёсткий бюджет, как это происходило каждый год, то это означает, что один из немногих рычагов, который здесь у правительства остается, это всё-таки рычаг кредитно-денежный. По сути дела, вот 4,5 триллиона уходит, а чем их возместить?

Если вы посмотрите на основные направления денежно-кредитной политики, то там все расширение кредитования банков со стороны ЦБ примерно 1 триллион рублей. Фактически это ликвидность. ЦБ при этом имеет инструменты. Кризис 2009 года показал, что ЦБ при необходимости может там хоть два, хоть три тогда с лишним триллиона дать. Но во-первых, это нужно прорабатывать. Во-вторых, понятно, что проблема не только в краткосрочной ликвидности, даже главным образом не в ней. Банкам нужен капитал, банкам нужно фондирование долгосрочное. Мы можем сколько угодно говорить о том, что инфляция снизится и тогда у нас якобы все появится, от населения или там от господа бога, не знаю от кого. Но так или иначе нужно понять, а что делать сейчас в этих обстоятельствах? Единственный ресурс, который реально в экономике есть, это Фонд национального благосостояния, пока его окончательно не поделили там между известными и неизвестными товарищами, это где-то триллион 200 и, собственно говоря, это золотовалютные резервы Центрального банка либо другие источники эмиссии. Это тоже ресурс, это ресурс, который был использован в кризис 2009 года. По сути дела, и сейчас у нас возникает потребность в такого рода долгосрочных ресурсах, но я думаю, от 800 миллиардов до триллиона, который надо дать экономике для того, чтобы не лежать, а всё-таки немножко подниматься с колен и пережить этот тяжелый период. И дать их через банки, дать на определенных условиях, чтобы это действительно работало на предприятиях, которые требуют и финансового оздоровления, требуют развития, как в сельском хозяйстве, так и в промышленности. Без этого мы нормально санкции, этот удар не выдержим, то есть нам придется за него заплатить.

Мы недооценили риски, которые были в 2009 году и тоже начали действовать, причем начали действовать быстрее, чем сейчас, но зато свалились. Если кто не помнит, в первом квартале 2009 года на 11 процентов. Сейчас нет, я считаю, такого риска, но риск лежать на дне, там около нуля, как минимум ещё полследующего года, он есть. Если мы не хотим повторять эти ошибки, то лучше начинать, условно говоря, готовить такой план "б", или план стабилизационных мер активных и за счет бюджета, потому что у него есть на это ресурсы. Я напомню, если кто не знает, у нас профицит по этому году, наверное, где-то 200 с лишним миллиардов рублей. Весь вопрос - когда мы его используем. Но лучше об этом думать сейчас, а не тогда, когда экономика ляжет.

То же самое касается, как я уже сказал, ресурсов, которые есть в ФНБ и в банковской системе. При этом да, здесь должны быть условия, которые позволят направить эти ресурсы там, где они нужны и то же импортозамещение, на финансовое оздоровление. Мы вышли из кризиса и в принципе сохранили, даже укрепили банковскую систему. Но значительная часть предприятий, в том числе в оборонно-промышленном комплексе, они хромые. Они были хромые все эти годы. И сейчас, несмотря на рост оборонного заказа, они остаются хромыми. Минимальные потребности, я думаю, 70-80 миллиардов только для их финансового оздоровления, иначе они встанут, а рефинансироваться они могут с рынка. Но поскольку рынок сейчас "скукоживается", это означает, что без дополнительных государственных мер и условий это работать не будет. Как говорится, не буду называть о лицах, кого это касается. Банки отчасти, да и не только банки, это знают. То есть нам, по сути дела, нужен действительно достаточно оперативно стабилизационный пакет мер и тогда экономика может расти, не лежать, а может расти. И действительно ускорится, если не в 2015 году, то в 2016-м, но мы не потеряем 2015 год.

Теперь ещё, может быть, коротко о структурных реформах. У нас получается разговор, типа, давайте делать структурные реформы тогда, когда решается вопрос, что денег давать не надо, пока структурные реформы не проведём.

С другой стороны, правительство приняло позицию и заявило, что структурные реформы, они вписаны в те госпрограммы, которые приняты, которыми сейчас бюджет руководствуется. Хотя, если вы посмотрите, на госпрограммы приходится меньше 50 процентов расходов бюджета.

В этом смысле как бы полностью программного бюджета у нас нет, я думаю, в общем-то, никогда и не будет, но не в этом дело. Если мы решили проводить какие-то реформы и преобразования, за них надо платить.

Вот только что говорили о сельском хозяйстве. Но финансирование сельского хозяйства по параметрам бюджетам, по его проектировкам, оно существенно снижается в 2015 году против 2014-го.

Даже тот доп, если я правильно помню, порядка 20 миллиардов, который есть, он немножко не дотягивает до 2014 года. Это означает, что мы на три года заложили сокращение в реальном выражении поддержки сельского хозяйства, несмотря на всю остроту проблемы по продовольственной безопасности. Причём тоже правильно говорили, это долгосрочный проект, ничего там за один год быстро не получится. Нужно здесь работать, и тогда отдача будет через два, а реально через три года. И за это надо увеличивать поддержку.

Там можно спорить, те цифры, с которыми вначале выходил Минсельхоз, там 80 миллиардов, моё мнение и мнение ряда других экспертов меньше. Но это всё равно должны быть значимые деньги.

То же самое промышленность. Виктор Леонидович сейчас тут выступал и правильно говорил. Но, если вы посмотрите на бюджет, в бюджете на промышленность, на базовые отрасли, заложена стагнация в номинальном выражении, а в на 2017 год падение на 40 процентов.

Мы за счёт чего собираемся проводить там импортозамещение и оказывать точечную поддержку и через фонд, и про всё остальное? Получается, инструментов становится больше, а амбиции, вообще не говорю, на порядок, денег-то меньше.

Либо мы тогда признаём, что всё, свободное плавание. Понятно, чем оно кончится для большой части промышленности. Но здесь не должно быть иллюзий. Либо мы определённые меры всё-таки здесь предпринимаем.

Но тогда мы решаем ту развилку, о которой шла речь. Либо мы снимать должны деньги с чего-то, с социалки, оборонки. С оборонки не снимешь, тем более, насколько я могу судить, частично и так сняли. Либо мы идём действительно на увеличение бюджетного дефицита, и тогда нужно думать, как в условиях напряжённого рынка его профинансировать, в том числе используя тот опыт, который у ЦБ был в 2009 году.

Будет он плюс 0,5 процентов ВВП или меньше, оценки есть. И Минэкономики их, надо отдать должное, представлял. Но нужно принимать решения. Сейчас этих решений нет. Сейчас действительно заложена позиция сохранения статуса кво. И, видимо, ключевые решения мы опять же будем вынуждены принимать по ходу дела, уже реагируя на те проблемы, которые обнажатся донельзя.

Поэтому, мне кажется, дело не в том, чтобы искать там, кто виноват, тем более виноваты будут, я думаю, все. У нас за бюджет пусть и не единодушно, но Государственная Дума тоже голосует. Но фактически речь идёт о том, что действительно нужно консолидироваться и нужно осознанно принять честную политику на упреждение, на то, чтобы решить эти структурные проблемы, иначе действительно опять мы можем сказать, что мы шансы упустили, а потом всем миром с большими потерями и издержками опять пытаемся заткнуть затыкающие дыры.

Шанс на упреждение сработать и действительно поддержать рост экономики, и проводить осознанно структурные реформы у нас есть. Я думаю, ещё непоздно им воспользоваться. Спасибо.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. Спасибо, Андрей Николаевич.

Уважаемые коллеги, слово предоставляется у нас Нечаеву Андрею Алексеевичу, президенту Банка "Российская финансовая корпорация".

Нечаев А.А. Спасибо.

Уважаемые коллеги!

Ну сейчас мы уже немножко начинаем повторяться, это позволит мне сэкономить ваше время и свои усилия.

Мне кажется, мы в самом начале как-то, может быть, не вполне определились с темой обсуждения. Вот мы обсуждаем всё-таки некоторые долгосрочные меры или хотя бы среднесрочные меры по ускорению социально-экономического развития, или мы обсуждаем меры вот сегодняшнего дня, которые позволят нам минимизировать негативный эффект санкций и текущей внешней ситуации? Потому что аргументы, которые часто выдвигались, они фактически из второго, а выдвигались как бы в поддержку первого.

Я, честно говоря, несколько удивлён. Я думал, что мы гораздо более широкую палитру инструментов здесь будем обсуждать чем, собственно, один-единственный вариант. Давайте давать больше денег. Вариант понятный, приятный во всех отношениях, но это всё-таки, мне кажется, некоторая иллюзия такого лёгкого решения, которое может всё изменить. Без кропотливой работы по изменению того самого инвестиционного климата, как бы неприятно было её вести, к сожалению, в долгосрочном плане мы точно успеха не добьёмся. Потому что до тех пор пока мы не создадим нормальную конкурентную среду, это тоже экономическая аксиома, что в конкурентной среде увеличение денежной массы действительно даёт рост предложения. В неконкурентной среде, когда у нас половина секторов экономики и значительная часть регионов монополизирована, это приводит к росту цен и ускорению инфляции.

По поводу ресурсов, которые можно было бы дополнительно потратить. Золотовалютные резервы здесь неоднократно сегодня назывались, но просто давайте мы всё-таки трезво взглянем на вещи. У нас золотовалютные резервы (я сидел рядом с Ксенией специально, у неё уточнил) 465 миллиардов сейчас, а совокупный внешний долг 720 миллиардов, из которого 53 процента для тех, кто, может быть, не очень следит за статистикой, это долг госсектора в широком смысле, включая госкомпании, госкорпорации и госбанки, 53 процента. Мы о каких резервах говорим, когда у нас резервы в полтора раза меньше долга и примерно совпадают с долгом государства, хотя я знаю, так сказать, нашу политику. Я подвергаю большому сомнению, что некоторые крупные так называемые частные компании (мы наблюдали это на примере 2008-го, 2009 годов) отдадут на съедение супостату. Боюсь, что будут приложены немалые усилия за государственный счёт для их спасения. Поэтому здесь нужно быть очень осторожным. Но, с другой стороны, что точно не надо делать, как мне представляется, это разного рода глупости, которые уменьшают длинные деньги в экономике. Все сетовали на отсутствие длинных денег. Что в этом плане мы делаем? Мы ликвидируем пенсионные накопления. Можно к ним по-разному относиться как к источнику действительно инвестиционных денег или нет. Но в какой-то мере в любом случае они шли через механизм фондового рынка на инвестиции. Де-факто под давлением социального блока правительства мы их ликвидируем. Мы не создали (и тут конь не валялся) систему страхования жизни, которая во всём мире является тоже вторым источником длинных денег. Мы практически не работаем в направлении механизмов долгосрочного аккумулирования денег, долгосрочного инвестирования, то, что называется инвестиционные фонды, "хеджфанс", "...фанс" и так далее. Наоборот, последнее предложение в этом плане повышение налога на дивиденды. Люди инвестируют в ценные бумаги, в том числе вполне производственных компаний не только как спекулянты, но и в расчёте на дивиденды. Мы повышаем этот налог. Значит мы этот и без того пока скромный ... сужаем. Здесь столько нападали на Центральный банк, что я даже испытываю чувство неловкости в этом плане. Но у меня есть к нему огромное количество претензий, но совсем иного рода. Не то, что он просто там не раздаёт деньги под нулевую ставку. Это такое, сомнительное было бы развлечение. ЦБ делает ряд очень серьёзных ошибок другого рода. Безусловно, озабоченный кредитными рисками, которые растут, он до предела закручивает гайки в смысле регулирования кредитного процесса.

Из последних новаций. Столько, их можно перечислять там до конца нашей сессии. Повышенные резервы при кредитовании новых компаний. Так как тогда можно начинать новый бизнес, если автоматически это попадает под повышенное резервирование? Повышенное резервирование при кредитовании холдинговых компаний. Ни для кого не секрет, что у нас сейчас любая крупная промышленная группа организована по принципу холдинга, где финансами заведует вот эта вот, так сказать, верхушечная часть, которая и является и получателем кредитов и также распределяет их внутри группы.

Значит, предлагается это резервировать. Одним словом, чтобы не затягивать, требования к резервированию кредитов настолько были Центральным банком последнее время ужесточены, что, ну, в общем, кредитовать, действительно, может только очень смелый банк, ну, или очень сумасшедший.

У нас огромное количество требований со стороны Центрального банка и методик по оценке качества активов. Там есть специальные группы риска, всё. Ну, так, если банк выдаёт кредит заёмщику, который соответствует, например, там первой или второй группе риска по методике Центрального банка, то есть это нормальный приличный интеллигентный заёмщик и кредитный риск не велик. Почему автоматически не рефинансировать такой кредит? И тогда-то как раз деньги пойдут уж точно в реальный сектор экономики, ну, или вы можете дополнительно поставить такие условия.

То есть вот этот вот механизм рефинансирования со стороны Центрального банка, действительно, нужно менять, а не просто там, значит, превращать Центральный банк в некую кассу по выдаче денег, да можно вообще банковскую систему, собственно, разогнать, если давать дешевле инфляции и прямо из кассы Центрального банка всё и выдавать, да, ...

. (Не слышно.)

Нечаев А.А. Хорошо. Всё-всё. Нет-нет.

. (Не слышно.)

Нечаев А.А. Я так просто, это была фигура речи. Это была фигура речи. Ты тратишь моё время.

Дальше ещё один момент, где Центральный банк, на мой взгляд, совершает большую ошибку. Это резкое в последнее время ужесточение надзорных требований, в частности, борьба с отмыванием, так называемых, преступных доходов и финансирование терроризма, это 115-ФЗ, который сейчас дополнен ещё одним законом, значит, он превратился просто в "жупел" и компания превратилась в "компанейшнл".

Под этим соусом, кстати, отзывается большинство лицензий, не потому что банк финансово несостоятелен, говорилось о массовом отзыве лицензий, а именно в связи с тем, что они якобы нарушают, так называемое, противоотмывочное законодательство. Но к чему это приводит?

Значит, банк и так сдаёт гигантское количество отчётности и вынужден мониторить огромное количество процессов, в том числе, и своих клиентов. Значит, сейчас в соответствии вот с этим противоотмывочным законом банк вынужден запрашивать у клиента такое количество абсолютно бессмысленной информации, которую клиенту иногда трудно предоставить. У банка ... априори нет специалистов, которые в состоянии её оценить, там вплоть до образцов продукции, значит, я не знаю, там место жительства подруги председателя правления. И всё это приводит к тому, что у банка увеличиваются непроизводительные расходы, не связанные с кредитованием, не связанные с инвестированием, это высоко квалифицированные специалисты, это специальный софт, причём дорогостоящий, это специальные защищённые каналы связи и так далее, и так далее. То есть банковский бизнес становится всё менее рентабельным и дальше естественное желание банка как-то компенсировать эти свои расходы, повышая кредитные ставки. Ну, других-то чудес не бывает в экономике и других источников у него нет.

Ещё касательно денежно-финансовой политики Центрального банка и правительства. Значит, ещё почти два года назад, когда мы в Счётной палате обсуждали аналогичную историю и бюджет на этот год, все эксперты сошлись во мнении, кстати, редкий случай, когда Счётная палата, обычно лояльное, так сказать, правительство с нами согласилось, что бюджет абсолютно нереалистичен и его придётся корректировать и пересматривать, но я тогда сказал, что, ребята, единственное, что вас может спасти - это девальвация. И, действительно, этим инструментом стали достаточно активно пользоваться, правда с некоторым опозданием, это, действительно, тот инструмент, который сейчас в значительной степени спасает бюджет и тот ..., о котором говорили, он в значительной степени связан как раз с девальвацией рубля гораздо более высокой, чем это было заложено в прогнозе.

Но здесь есть некоторые внутренние противоречия. Если Центральный банк, как он декларировал, уходит с рынка и прекращает валютные интервенции, то тогда понятно, что скачки курса, во-первых, будут больше, а во-вторых, с одной стороны, как бы девальвация, конечно, ускорится. То есть, с одной стороны, это хорошо с точки зрения бюджета, но, с другой стороны, понятно, что это дополнительный мощный инфляционный шок. И получается, конечно, некоторый такой, я бы сказал, мезальянс. Центральный банк занимается борьбой с инфляцией, таргетированием инфляции, при этом отпуская курс, который в значительной степени влияет на инфляцию. Вот здесь, конечно, нужно находить некий компромисс в денежно-кредитной политике.

Ну, и, безусловно, обращать внимание на другие факторы инфляции, которые в нашей экономике играют колоссальную роль, в частности так называемые тарифы естественных монополий, которые задают гораздо большие, задавали все последние годы гораздо больший инфляционный импульс, чем любая монетарная политика.

С учётом ограниченности времени просто два тезиса, ещё которые мне кажется, очень жалко, что они совсем не обсуждались. Это не нормальное бюджетное положение регионов. У нас временно отказались с разрешения Госдумы в ходе кризиса от бюджетного правила, которое предполагало деление доходов 50 на 50. Сейчас у нас эта пирамида просто с ног на голову вся перевёрнута, 65 процентов федеральный центр, 25 процентов региональные бюджеты и 10 - муниципальное управление, которое непосредственно, собственно, связано с жизнью людей. И пока никаких изменений в этом плане не происходит, притом, что мы продолжаем насыщать регионы дополнительными расходными обязательствами. Там не важно, какие благие цели ставились указами президента, они действительно благие. Но то, что их выполнение переложили на регионы без соответствующего финансового обеспечения, это привело к тому, что у нас регионы превратились в кассу по выдаче зарплаты бюджетникам. Всё. Там свёрнуты... Мы говорим об ускорении социально-экономического развития. Каком? Там свёрнуты все инвестиционные программы, все инновационные программы, в тех немногих, где они вообще были, там резко сокращено дорожное строительство. Фактически бюджеты подавляющего большинства регионов (у нас вообще только 7 регионов-доноров осталось в итоге), подавляющее большинство регионов с трудом закрывает просто кассовый разрыв, необходимый для выплаты зарплаты. Всё. Подсаживаясь на банковский кредит. Сейчас, слава богу, там вроде бы будут заменять бюджетным кредитом частично банковское кредитование. То есть с точки зрения социально-экономического развития нам нужно кардинальным образом менять финансовую обеспеченность регионов и соотношение полномочий и ресурсов именно в регионах.

И последнее, что тоже для меня крайне странно, почему-то здесь сегодня не прозвучало. Это, конечно, налоговое стимулирование инвестиций. И здесь можно сделать чрезвычайно много, в том числе это как раз тот инструмент, который позволяет его использовать достаточно диверсифицировано в отличие от наращивания денежной массы. Безусловно, нужно вернуть инвестиционную льготу так называемую по прибыли, нужно допустить ускоренную амортизацию за счёт списания на издержки, конечно, и нужно дифференцированное снижение налога на прибыль, а может быть, даже в какой-то степени и НДС, хотя здесь, конечно, всё сложнее. Для действительно высокотехнологичных компаний, которым мы хотим дать какой-то импульс для развития.

Но что самое главное, что надо перестать метаться. Вот один из элементов хорошего предпринимательского климата, помимо подавления коррупции, улучшения защиты собственности и так далее, это когда власть не мечется в своих решениях. Вот налоговая система должна быть стабильной. Когда мы то ли вводим налог с продаж, то ли не вводим налог с продаж, когда мы декларируем, что налоги не повышаются, но в рамках так называемой пенсионной реформы фактический налог на зарплату растёт зримо.

Просто зримо: не на промилле, а на десятки процентов и так далее. То есть решения... Решения всё-таки должны приниматься не всё время, так сказать, отхок, а должны приниматься хотя бы на среднесрочную перспективу. И бизнес должен знать, начиная от налоговой политики и кончая процентной политикой и в целом денежно-кредитной политикой... Потому что без этого точно никакого экономического роста не будет.

Спасибо. (Аплодисменты.)

Председательствующий. Так, спасибо большое.

Уважаемые коллеги, мы работаем с вами практически три часа. Я предлагаю... Вы знаете, сейчас несколько выступлений, наверное, по три минуты, кто очень хочет выступить, ну и соответственно будем завершать.

Нет возражений?

Вот Юлия Леонидовна Николаева. Три минуты. Давайте все...

Вот от промышленности кто-то хотел от банковской сферы - Левашов...

Николаева Ю.Л. Уважаемые коллеги, ну, вот примерно три часа мы работаем, и, наконец, мы перешли к реальным проблемам нашего бизнеса, к проблемам тех предпринимателей, которые на самом деле должны этот экономический рост обеспечивать.

Вы любую домохозяйку спросите, что нужно сделать, чтобы обеспечить рост, и она вам скажет, как в своём семейном бюджете: нужно больше зарабатывать и меньше неразумно тратить. Вот мне кажется, то же самое. Нужно очень серьёзно посмотреть и подумать нам, а что происходит, как можно больше зарабатывать. Зарабатывать можно только в том случае, когда работают заводы, создаются предприятия, создаётся нормальный инвестиционный климат и как минимум не ухудшается ситуация для малого и среднего бизнеса. Мы в основном ориентированы на сырьевой сектор и создаём достаточно комфортные условия для сырьевого сектора, а вот всё, что касается перерабатывающего сектора, всё, что касается малого и среднего бизнеса, давайте посмотрим динамику последних лет, ситуация ухудшается год от года.

Вот сегодня уже говорили, одно заявление о том, что вводится налог с продаж; одно заявление о том, что вводится повышенный налог на недвижимость по кадастровой стоимости; одно заявление о том, что будет дополнительно вводиться ещё утилизационный сбор для наших предприятий... Я вам хочу сказать, что все инвестиции, которые планировались на ближайшее время, они встали, потому что... Как это? Никогда хорошо не жили, нечего и начинать. Понимаете? Вот так думает сейчас малый и средний бизнес.

В результате мы понимаем, что чем дальше мы будем пугать бизнес дополнительным ухудшением внешней ситуации, тем меньше мы получим какого-либо роста. Мне кажется, что... Я приведу только один пример по тому, насколько у нас сейчас идёт влияние на нашу экономику со стороны силового блока. Некоторые цифры. Поскольку я являюсь омбудсменом в сфере строительства и жилищно-коммунального хозяйства, в последнее время разбираю просто фантастические случаи. Когда-нибудь я их опишу в мемуарах.

Так вот, некоторые цифры. За последние 10 лет 16 процентов предпринимателей подверглись уголовному преследованию, 2/3 из них прекратили свою деятельность, и из-за этого 2 миллиона человек остались без работы. При этом к уголовной ответственности привлекались вовсе не новички в бизнесе, а 47 процентов занимались предпринимательской деятельностью более 10 лет, 32 процента - более 20 лет. Из 150 - 200 тысяч открытых и возбуждённых уголовных дел по экономическим статьям ежегодно 35 - 40 тысяч передаются в суд, 5-6 тысяч прекращаются, а остальные продолжают "висеть". Ну, как мы понимаем, чем дальше мы будем заниматься такого рода действиями, тем... Вряд ли экономическая привлекательность и инвестиции будут развиваться в реальном секторе экономики.

Что касается тех, кто на открытом рынке, то основные предприятия говорят о том, что у них маржа сокращается по одной простой причине, что весь основной маржинальный доход при создании продуктов всё больше и больше остаётся у монополистов и на перерабатывающий сектор практически ничего не осталось. У нас невыгодно производить в России. И это проблема структурного характера: это проблема высоких налогов, это проблема колоссальных платежей за тарифы естественных монополий, это достаточно дорогая рабочая сила. То есть по большому счёту у нас... Внутреннего потенциала для роста по большому счёту практически нет, если не внедрять новые технологии и новые управленческие решения.

По большому счёту нам нужно диверсифицировать наш реальный сектор и повышать его эффективность. Но как? Если мы посмотрим, что происходит сейчас реально, вот сейчас к нам в Думу входит четвёртый антимонопольный закон. Вот здесь сидят коллеги из "Деловой России", они вам подскажут. Все крупные реальные предприятия находятся в состоянии шока. Если этот четвёртый антимонопольный закон будет внедрён, то и они закроются, и ещё достаточно большое количество рабочих мест практически потеряется для экономики.

В чём проблема? Почему? У нас происходит уникальная ситуация. У нас слишком много государства там, где его не надо, то есть оно пытается само оказывать услуги, оно пытается само играть на каких-то рынках и производить какие-то продукты или, по крайней мере, вкладывать в это деньги; и слишком мало государства там, где оно должно быть.

Ну например, когда мы начинаем разбираться с тарифами естественных монополий, государство не хочет этим заниматься, это я могу сказать как первый зампред Комитета по жилищной политике и жилищно-коммунальному хозяйству. Понимаете, но как-то очень неловко спрашивать, почему так дорого у нас все происходит в коммунальном секторе. А вот поинтересоваться, почему у нас крупные производящие предприятия имеют торговые сети и собственные структуры сбыта, вот теперь это оказывается нельзя. Я вообще не понимаю, как можно производить продукт на конкурентном рынке и не иметь своих сбытовиков. Теперь это запрещено. Почему? Ну вот опять-таки это вопросы для нас, законодателей в первую очередь, но и, конечно же, для правительства, потому что когда принимаются такого рода решения и я бы сказала, так продавливаются через Думу, надо понимать хотя бы ближайшие последствия, я даже не говорю про отдаленные последствия.

Теперь по поводу утилизационного сбора. Мы понимаем, что утилизационный сбор вводится сейчас, когда у нас производства сжимаются, когда спрос сжимается. Если мы сейчас этот утилизационный сбор введем, то это дополнительная нагрузка на производителей. Понимаем мы это или нет? А вот сегодня нам министр рассказывал проект бюджета, он уже заложен в бюджет, это значит, мы его точно примем, и он точно будет в экономике. Прибавит ли нам это соответствующего роста экономического? Честно говоря, я сомневаюсь.

Теперь по вопросам кредита. Мы понимаем прекрасно, что сейчас происходит. Сейчас происходит огромный коллапс у производителей из-за того, что короткие кредиты пролонгировать невозможно, соответствующие текущие ставки, коллеги, 16, 18, 20 процентов. Мы хорошо понимаем, что по таким ставкам вообще ничего невозможно производить и невозможно нормально работать. Это значит, что существующие рабочие предприятия сейчас начнут "схлопываться".

Что происходит в строительном секторе? Более 40 процентов компаний сейчас отказываются от своих допусков. Мы понимаем, о чем это говорит? Это у нас ложится на пол практически строительный сектор. Мы понимаем, что у нас происходит в других перерабатывающих отраслях. Ну, наверное, надо серьезно задуматься о том, и действительно не менять или как минимум не ухудшать ситуацию для нашего бизнеса. Мне кажется, нужно ввести мораторий на все ухудшающие изменения для предприятий. Нужно действительно озаботиться тем, как поддержать реальный сектор экономики и как перестать искривлять конкуренцию, поддерживая одни конкретные предприятия, тем самые работоспособные предприятия не могут быть конкурентными.

Уважаемые коллеги, на самом деле проблема-то колоссальная, и мне кажется, что сейчас нужно говорить не столько об ускорении и о каком-либо росте, а как минимум нужно остановить падение.

Спасибо.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. Спасибо, Елена Леонидовна.

Уважаемые коллеги, слово предоставляется Волкову Алексею Валентиновичу. Если можно, очень коротко, а то у нас все оставшиеся не успеют выступить.

Волков А.В. Добрый день, коллеги.

Волков Алексей, Национальное бюро кредитных историй. Я буквально в три минуты постараюсь уложить, потому что тезис мой достаточно простой.

Я в течение сегодняшних докладов несколько раз слышал как раз по поводу завышенной долговой нагрузки населения и со всеми вытекающими последствиями с точки зрения действий Банка России.

Безусловно, 2011 и 2012 год мы с вами видели, что розничный кредитный рынок был, с одной стороны, драйвером банковского рынка, что позволяло существенно увеличить рентабельность, при этом банковское кредитование розничное покрывало существенный объём потребительного спроса на рынке со всеми вытекающими последствиями в торговле и промышленности. Соответственно эти темпы прироста показались слишком большими и начались целенаправленные действия по поводу охлаждения розничного рынка.

Что мы сейчас видим? Мы видим более чем двукратное снижение темпов роста потребительского кредитования опять со всеми вытекающими последствиями - снижение рентабельности банков от этого сектора и снижение платежеспособного спроса населения за счёт как раз резкого снижения кредитных ресурсов. При этом основной мотив, который высказывался по этому поводу, это завышенная долговая нагрузка населения, "мыльный пузырь" и так далее. Я всегда пытался понять, как всё-таки это посчитано-то? Потому что статистика по долгам населения, может быть, более или менее есть, а вот по доходам адекватная, с помощью которой, её нет. Соответственно мы, обладая соответствующей базой по всем кредитам, такой базой, которой нет у Банка России по такой специфике, мы специально пересчитали все. Пересчитали как раз реальную долговую нагрузку, как это правильно посчитать исходя из реального долга и реального дохода, выпустив специальный бюллетень по этому поводу. И что же мы там видим, коллеги? Все тот так называемый "мыльный пузырь" или завышенная долговая нагрузка приходится только на маленькую группу из 10 процентов заемщиков с низкими доходами населения, исходя как раз из этого посыла мы фактически завинтили полностью розничное рыночное банковское кредитование. При этом завинтили и все обеспеченные виды кредитования, в первую очередь, ипотеку и автокредиты.

Коллеги, мой в данном случае посыл таков, что за завышенной долговой нагрузкой, якобы завышенной... кроются куда более сложные процессы, связанные с необходимостью, безусловно, чёткого регулирования необеспеченного кредитования, которое по населению, ещё раз повторюсь, всего лишь 10 процентов составляет. И, наоборот, стимулирование кредитования обеспеченного, в первую очередь, ипотеки и автокредиты.

И, на мой взгляд, как раз это позволит и банкам дальше нарастить темпы кредитования розничного кредитного рынка и, как следствие, повышение платёжного спроса уже и в ипотеке, и в промышленности.

Спасибо.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. Спасибо большое.

Уважаемые коллеги, у меня тут несколько записок. Да, пожалуйста, у нас слово предоставляется Ершову Михаилу Владимировичу, старший вице-президент Росбанка.

Ершов М.В. Нет, уже не там, давно уже Институт энергетики и финансов, но это техническая...

Председательствующий. Извините.

Ершов М.В. Но я член экспертного совета, который возглавляет господин Руденский.

В рамках регламента мы говорим о рычагах... добрый день, добрый вечер уже теперь, наверное, скоро, уважаемые коллеги, о рычагах стимулирования роста.

И много ещё говорилось, наверное, естественно, правильно. Меня зацепило, моё внимание, высказывание МВФ в силу своей немножечко необычности. Потому что обычно МВФ за такие вещи, как правило, ругает, а здесь хвалит.

Я процитирую, говоря о Японии, сказал МВФ: "Либерализация денежно-кредитной политики и бюджетные стимулы позволили Японии добиться впечатляющего оживления экономической активности". Это их цитата.

Значит, вот, соответственно, ну можно говорить плюс, минус, но, тем не менее, даже МВФ, видимо, в новых реалиях вынужден об этих всех вещах говорить. Мы не раз здесь говорили об эмиссии, длинной эмиссии. А мы знаем, что в ведущих странах сейчас акцент даже делается на сверхдлинную эмиссию, 30 лет в США и 40 лет в Японии. Мы не раз говорили сегодня о рычагах минимальных ставок, и не просто минимальных, но ставок ниже инфляции, как это имеет место и в США, и в Западной Европе, и в Великобритании.

Я ещё скажу о том, о чём здесь не говорилось, в США не только минимальной ниже инфляция, они ставки ещё объявили заранее, сказав до середины 2015 года, сказали они год назад своим участникам рынка, будет ставка вот такая-то и такая, и, ребята, можете не волноваться, всё будет нормально, вы можете планировать свою текущую деятельность, потому что вот никаких сюрпризов не будет. То есть создаются максимально комфортные условия для ведения бизнеса.

Но почему? Понятно почему, в том числе известно, хотя ФРС та же, да, и некоторые другие банки мира отвечают, в том числе не только за, мы знаем, инфляцию и курс, но и за экономический рост тоже.

Да, одно из первых заявлений новой главы ФРС, госпожи Йеллен, говорила о том, она сказала, что как бы мы сделаем всё, чтобы поддержать занятость нашей экономики, а занятость, это, значит, экономический рост.

В этой связи, уже переходя в наши реалии, обращает на себя внимание год назад поправка к закону о Банке России, сделанная у нас, к статье, даже записал опять-таки номер статьи, статья 34/1, где говорится о необходимости использования курсовой и ценовой стабильности, в том числе, это новая редакция этой статьи, в том числе для создания условий для экономического роста.

То есть, да, они пока по-прежнему напрямую отнекиваются от задачи роста, говорят, что нет, только курсы и цены, и инфляция. Но вот, как говорят, те, кто как бы в этих вещах профессионально разбирается и этими всеми вещами занимается, что это уже есть некий прецедент, который можно далее, развивая и углубляя, использовать в качестве того, чтобы потихонечку наш Центральный банк всё был ближе и ближе к задачам не только монетарным, не только там финансовым, но и задачам, связанным с реальной экономикой. То есть курсовая, напоминаю, и ценовая стабильность, в том числе, как в этой последней редакции, год назад была принята, в том числе для создания условий, стимулирующих или благоприятных для экономического роста.

Но вот поэтому, мне кажется, что надо всё-таки нам очень большое внимание уделить тому, чтобы наш уважаемый Банк России, мы его ругаем, хвалим, но он важнейший институт, чтобы он как бы соответствовал своим реальным полномочиям и масштабам, занимаясь не только такими важными и нужными темами как курс и инфляция, валютный курс, но и был ближе к реальной экономике, потому что нам без его системообразующего участия, в общем, видимо, вряд ли удастся решить задачу и экономического роста, да ещё и экономического роста в условиях санкций. Спасибо.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. Спасибо большое.

Уважаемые коллеги, слово просил Савенков Виктор Васильевич. Здесь он? Да, пожалуйста, откуда угодно.

Савенков В.В. Уважаемый президиум, уважаемые академики, уважаемые присутствующие, я рад вас приветствовать в этом зале от имени малого города, провинциально Боровичи Новгородской области.

Я являюсь директором-владельцем пищевого предприятия, которое производит продукты питания замороженные, поставляет практически во все федеральные сети.

И, кроме того, являюсь помощником депутата Государственной Думы Фабричного Сергея Юрьевича. И поэтому я сегодня здесь оказался.

Вы знаете, я сюда приехал потому, чтобы услышать, вот, и увидеть из первых уст, а что вообще происходит в стране, что за ситуация. То есть мы все с вами читаем экономические журналы, прессу, смотрим телевидение, а, может быть, что-то другое говорят.

Вы знает, я поражен, я поражен тем разрывом, той пропастью, которая разделяет академиков и исполнительную власть. Я не знаю, как можно после такого выступления быстро встать и уйти за дверь заместителю председателя Центрального банка и сказать, что у нее дела поважнее, чем у академиков.

Вы понимаете, в той ситуации, в которой мы сегодня находимся страна. Я очень болею за свою малую родину, за большую страну. И я приехал не просить какие-то привилегии, денег, не нужно мне это. Мне нужно правило игры в экономике, которые смогут нам дать возможность увеличить в несколько раз, раз производство продукции.

И сегодня вот мы с вами говорим, мы остались практически друг с другом разговаривать, сегодня никто нас не слышит. Если раз сказал министр, заместитель министра, про министров не говорю – ни одного нет, они встали и ушли, то есть они сказали свое, там, 56,3 процента будет увеличено.

Я вот хочу сказать, господин председатель, у меня такой вопрос. А вот каким образом вот это наше обсуждение будет, вот, что я скажу у себя в районе по поводу, вот, дальнейших действий, каким образом будет поддержка или какое-то решение? Как нам работать, как нам увеличивать производство продукции в разы? Вот у меня такой вопрос, потому что я не понимаю. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо большое. Вы знаете, на самом деле все очень просто, у нас будут в конце нашего, как бы, наших слушаний выработаны рекомендации, и мы все эти рекомендации потом, соответственно, всем разошлем.

Будем работать с министерствами, ну и, соответственно, конечно, будем до них доносить все, что здесь говорилось. Так что в принципе рычаги воздействия у нас есть, они достаточно открыты, понятны всем. Ну, как бы, цивилизованным способом будем пытаться доносить именно высказывания всех, кто здесь сегодня присутствовал. Я надеюсь, что к нам прислушаются. Пожалуйста, да.

Сорокин С.Ф. Уважаемый Игорь Николаевич, президиум. Я Сорокин Сергей Федорович, заместитель председателя Государственного собрания Республики Мордовия, председатель Комитета по бюджету, финансам, налогам.

Во-первых, я должен сказать, что мы должны поблагодарить комитет по экономической политике, что вот сегодня собрал вот такой значимый, исключительно актуальный форум.

Второе, много говорили, Игорь Николаевич, все по делу. Но хочу сказать, вот я послушал с регионов, что здесь говорят, у меня такое сложилось впечатление, когда экономика глубоко, болезненно, как говорится, страдает, значит, надо говорить, искать причины глубинные. Потому что всё правильно говорят: и там ставки надо увеличить, и уменьшить, и, скажем, другие моменты. Все это так.

Вот как мне, например, представляется одной из важнейших причин отсутствия должного стимула роста в экономике сложившееся за последние 20 лет нерациональная структура собственности в России. Понимаете, какая вещь. Собственность всегда должна выступать, мы говорим стимулы, где стимулы? Главной стимул развития находится в форме собственности.

Вот Руслан Семенович он ушел сейчас тоже. Он спрашивает, да, инвестиционный климат, а кто нуждается в инвестициях? Я хочу сказать, что, безусловно, малый и средний бизнес надо поддерживать, именно там существует спрос. Но надо условия создать, чтобы они могли получить эти инвестиции. А что касается крупного, то есть новых наших собственников, которым собственность досталась во многом, будем говорить, бесплатно. Они знаете, не особо торопятся за инвестициями.

И поэтому здесь, вот, надо, хочу сказать, наших рекомендаций, Игорь Николаевич, должно быть...

Скажем, я не призываю за то, чтобы какую-то огульную, как говорится, национализацию провести, но селективная национализация, чтобы государство обладало действительно командными высотами, это однозначно. И вот сейчас вот товарищ-коллега выступала, что вроде государству много… Государству не бывает мало или много, государственного присутствия должно быть столько, чтобы оно могло обеспечить приоритет национальных интересов. Если этого нет, значит, государству мало.

Поэтому я хочу сказать, что моё предложение такое, что наша экономика в России должна быть, безусловно, смешанной, рыночной, социально ориентированной, и это может обеспечить только государство, но государство должно выступать не только как какой-то политический институт, государство должно выступать и как субъект хозяйствования. Пока государство не выполняет эти функции. Я хочу отметить, а кто ответил, вообще говоря, что такое социальное государство? Какие функции оно несёт? На мой взгляд, вот Игорь Иванович, и даже вопрос может и должен встать вообще о законе конституционном о социальном государстве, функции точно определить, чем они должны заниматься.

А так, вообще говоря, скажем, говоря о проблемах региона, здесь правильно поднимали вопросы субъекты, нуждаются, конечно, в помощи. У нас не хватает финансовых ресурсов, и поэтому и долги большие в субъектах Федерации. Видите, доноров всего у нас семь, как говорится, субъектов Федерации, поэтому межбюджетные отношения между федеральным центром и, скажем, субъектами, они должны меняться, безусловно, в пользу субъектов.

У нас непонятен, вообще говоря, статус консолидированного бюджета России. Есть у нас федеральный бюджет. Да, это закон. А консолидированный бюджет, который бы комплексно развитие территорий обеспечивал России, какой статус имеет? Пока статус этого документа сугубо расчётный, не имеет какого-либо особого значения.

Спасибо. Я прошу извинения, что если вас отвлёк немножко, но, как говорится, вот такие болезни, вопросы у нас. А так, вообще говоря, спасибо комитету за организацию этого форума. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо.

Но комплексным развитием, я думаю, должно заниматься, наверное, министерство экономики, во-первых, у нас; а, во-вторых, должна быть программа развития, которую, я надеюсь, хоть в какой-то перспективе у нас правительство подготовит.

Так, уважаемые коллеги, но заканчиваем, а то ещё тут.. Если есть здесь два выступающих – Русинов Александр, отчества нет… Это вы?

. (Не слышно.)

Председательствующий. Ну, давайте, только коротко.

. … чиновники, банкиры из… Специалисты по демографии, мы поняли, что денег как бы не будет.

И второе, это вот от заместителя Министра финансов, единственное, с чем я с ним соглашусь как бы, мне не нравится отношение к бизнесу. У чиновников какое-то примитивное отношение к бизнесу. Мы не попрошайки, нам не нужно: вот дайте нам государственное и всё, то есть деньги там под 12, 16, 20 процентов годовых на десять лет. Эти деньги не вернутся никогда, это все понимают. Эти деньги берут для того, чтобы украсть.

Поэтому как бы у меня альтернативный как бы… Я из нефтегазовой отрасли, делаем высокотехнологичное металлоёмкое оборудование для нефти, газа, перекачки, переработки, учёта, товары импортных операций. Глупо думать, что вопросами импортозамещения мы занялись только сейчас, вот когда грянули санкции. Последние лет пять-семь мы вкладываем в это деньги. Соответственно, во что мы упираемся? Что бы нам помогло? Твёрдый контракт с заказчиком. Сейчас как ситуация? На конкретном примере, там я не знаю. Огромные поршневые компрессора нужны Газпрому, Роснефти, утилизация газа, программа есть. Инвестиции там 300-400 миллионов долларов. Нам говорят как: нет, ребята, вы сделайте всё сами, потом выпустите продукцию, придите к нам на тендер, в соответствии с ФЗ мы проведём тендер, и если вы его выиграете у иностранного производителя, мы у вас его купим. Извините, мы вложили, иностранный производитель упал до нашего уровня рентабельности или просто демпингнул и всё, наш проект заглох. Никаких твёрдых контрактов, как было в Корее там, в Китае, нет. Сейчас у нас внутренний рынок как бы может потреблять огромное количество оборудования, но так давайте зафиксируем, что вы хотите, что мы хотим. Будут деньги, соответственно, вы не считайте, что мы какие-то там люди неразвивающиеся. Мы сами найдём деньги. То, что там Глазьев сказал, что вот там ушли триллионы. Эти триллионы вернутся, потому что домик в Монако – это в лучшем случае сохранение денег.

Два домика - это уже потеря денег. Эти деньги назад вернутся. Просто чтобы в патриотическом порыве эту калитку не закрыли. Они вернутся сюда и будут здесь работать. Просто нужно вот такие вещи сделать.

Второе. Деньги предприятий, которые пускались на развитие, на новые направления. Человек из Министерства финансов, единственная фраза, с которой я с ним согласен. Что сейчас происходит? Контракт, крупный государственный контракт ...СТО, в Анкорское месторождение. Сейчас "Южный поток" будет или ещё что-то. Мы делаем своё оборудование на безавансовой основе. Деньги мы получим, когда оборудование запустится в эксплуатацию, плюс 60-90 дней, придуманных этими юристами. Мы финансируем экономику. Богатейшие компании, все возможности привлечь, денег не платят, ничего, показывают хороший баланс и у них всё хорошо. Они же государственные, у них всё нормально, а у нас ненормально. Соответственно, мы эти деньги могли бы пустить на развитие. Уже давно их как бы за границу не переводим. Но мы их не пускаем, их просто нет, потому что остановиться в этом процессе мы не можем.

И третий вопрос по людям. То есть тут как бы вокруг да около, чиновников давайте готовить. Рыба гниёт с головы, прямо сверху, скажем. Нам всякие специалисты нужны, но просто в управлении и в управлении экономикой надо сделать пол-оборота, финансистов и юристов, и универсальных специалистов из высшей школы КГБ к инженерам, технологам, к агрономам. Не надо поворачиваться прямо туда-сюда, а просто и всё будет нормально. Потому что финансист, даже не экономист, финансист, он не сможет оценить, я не знаю, инновационность какого-то мероприятия. Он будет там деньги считать, он не поймёт что-то или там финансист будет про цех рассказывать, это смешно. На самом деле в рамках развития предприятий строительство нового цеха - это, наверное, где-то там 20-я позиция после 19-и, которые нужно сделать перед этим, потому что они более эффективны по деньгам. А так сидят, всё, смело рассуждают. Доклад сделали, ушли. Слава богу. Есть занятия поважнее. Спасибо.

Председательствующий. Понятно. Спасибо большое.

Уважаемые коллеги, есть Русинов Александр? Есть, но только коротко давайте. Заканчиваем.

Русинов А.С. Кратко несколько тезисов. Вначале большое спасибо, что предоставили возможность представителю вузовского сообщества выступить. Русинов Александр Сергеевич, заместитель проректора по международному сотрудничеству и непрерывному образованию. Московский государственный университет экономики, статистики, информатики. МЭСИ.

С нашей позиции ключевая инвестиция, которая может производиться, это инвестиция не в основные средства, а инвестиция в людей, потому что люди двигают экономику. В связи с этим три тезиса очень кратко. МЭСИ выпускает, готовит и выпускает предпринимателей. Много выпускников работают в бизнесе. Самые известные случаи - это пример Борис Нуралиев, 1С. При этом мы хотели бы постоянно держать руку на пульсе и понимать, какого рода специалисты нужны. В связи с этим у меня предложение. Я думаю, что к этому предложению присоединятся и представители других вузов.

Уважаемые коллеги, пожалуйста, больше вовлекайте представителей вузов в коллегиальные органы, где обсуждаются решения социально-экономические, потому что нам потом транслировать в образовательный процесс запрос от вас, от ключевых заказчиков на специалистов, чему учить сейчас и в перспективе.

Второй тезис. Общаясь с работодателями различными, часто слышим проблему следующую. Нет возможности относить на себестоимость расходы на образование. Нам кажется, что это разумная мера и нужно беспрепятственно сделать такую возможность отнесения на себестоимость расходы на образование.

И, наконец, третий тезис заключается в том, что мы прекрасно понимаем, технологии обновляются в разных отраслях. Более стремительно, менее стремительно, процесс идёт непрерывно и нам необходимо иметь инструмент регулярного массового повышения квалификации сотрудников трудоспособного населения. Есть хороший пример. Например, Южная Корея. Есть дешёвый, доступный качественный инструмент повышения квалификации. Это электронное обучение и дистанционные образовательные технологии и в тех странах, где это получается, в немалой степени это происходит благодаря тому, что есть специализированное законодательство, которое защищает национальных производителей контентов содержания электронного обучения и операторов дистанционных образовательных технологий. И наше предложение звучит следующим образом. Мы просим рассмотреть возможность разработки специализированного законодательства. Будет ли это отдельный закон или поправки в существующий, в процессе, может быть, прояснится.

Мы предлагаем разработать специализированное законодательство об индустрии электронного обучения. И со своей стороны МЭСИ, я уверен, что и другие вузы готовы максимально включиться в эту работу и в реализацию предлагаемых нами инициатив. Спасибо.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. Спасибо большое.

И у меня последняя записка здесь. Гончарова Надежда Александровна есть? Пожалуйста.

Гончарова Н.А. Добрый день!

Я являюсь директором строительной компании, я из реального сектора экономики, который на себе вот это вот всё ощущает и очень прекрасно.

У нас долгосрочные инвестиции в государстве, в бизнесе, они никому не нужны. Например, из двух проектов, строительство жилого дома в центре города Москвы, срок реализации проекта 18 месяцев, и строительство животноводческого комплекса, срок реализации проекта 5-7 лет, ни для кого не секрет, наверное, что инвестор выберет, да?

Частный инвестор, естественно, пойдёт строить жилой дом. Государственный инвестор не пойдёт ни туда, ни туда, потому что там долго, а здесь не государственная специфика. Хотя, казалось бы, животноводческий комплекс должен быть для государства очень интересен, потому что ты сначала вложишь туда деньги, и это принесёт инвестиции раз, а потом это будет приносить доход той же экономике. Но государство это почему-то не интересует.

Дальше. Мы здесь в ходе парламентских слушаний, что больше всего, как я вижу, не одну меня возмущает, это то, что все чиновники выступили и убежали. Всё хорошо, им наше мнение не интересно, им интересен только свой доход и своё мнение. Они свои тезисы высказали, нам тут рассказали, как у нас всё, может быть, будет хорошо, и мы все поняли, что хорошо не будет, и на этом мы все сейчас и разойдёмся, у нас всё будет, каждый из нас будет жить по-своему.

Потом вот мы здесь говорим о том, что у нас, в принципе, любого директора предприятия, я, знаете, когда в отделение милиции захожу, и там практически в каждом кабинете читаю, есть такой плакат у них "Если вы ещё нас тут не сидите, это не ваша заслуга, это наша недоработка".

(Смех в зале.)

Меня это, во-первых, глубоко возмущает, потому что потенциально, прямо в милиции плакат большой, вы все к нам сюда придёте.

А, во-вторых, мы, все директора, все без исключения, знаем, что рано или поздно, если очень захотеть, любого из нас можно посадить. Потому что каждый из нас где-то как-то, будем честны перед самими собой, но обходил, так или иначе, законодательство, потому что не обойти его нельзя и невозможно.

И жить в этом государстве, в котором нет никаких правил игры постоянных, невозможно. И, наверное, для того чтобы в нашей экономике начался хоть какой-то рост, надо, наверное, определить какие-то однозначные постоянные правила игры.

Ввели единый социальный налог. Я, честно, обрадовалась, думаю, о, вот определили, да, до 400 тысяч рублей мы платим единый социальный налог с каждого работника, всем сделала "белые зарплаты". Прошёл год. Государство раз и всё поменяло. У меня в январе бухгалтер приходит и говорит, у нас единый социальный налог вырос втрое.

Я говорю, ого, и что будем делать? Она говорит, нам или надо снижать зарплаты, или опять уходить в "чёрную", или ещё чего-нибудь, потому что иначе мы не выживем.

И вот так вот постоянно. И я каждый свой новый год начинаю с того, что думаю, вот что мне предложить своим учредителям, обанкротить компанию и плюнуть на этот бизнес, или всё-таки ещё поковыряться и покалупаться, и попробовать всё-таки в этом государстве как-то выжить?

А сейчас в этом году, когда я получаю тендеры, предложения по тендерам от того же государства, и читаю: смета, внизу, снижение государственное минус 20 процентов, а потом ещё такую скромную приписку, желательно на тендере ещё 10-процентное снижение там в ходе аукциона.

Так, ребята, скажите мне, пожалуйста, вот есть смета, государственные расценки, которые у нас так сведены до минимума. От них ещё 20 процентов мне урезали, и мне ещё в ходе тендера предлагают ещё 10 процентов снизить.

И скажите мне, пожалуйста, я могу при этом что-то качественное построить, как я должна извернуться, и куда я должна пойти, и у кого какой помощи попросить? А, наверное, ни у кого, наверное, просто вот надо на весь этот бизнес плюнуть, и пусть государство попробует без этого бизнеса прожить, и как у них с экономикой будет всё в порядке.

Я закончила. Спасибо.

(Аплодисменты.)

Председательствующий. Так, уважаемые коллеги! Ну, вот на такой позитивной ноте, я думаю, будем заканчивать наши парламентские слушания.

Во-первых, всем огромное спасибо за участие: нашим академикам, нашим учёным, нашему руководству Государственной Думы, кто сегодня участвовал, ну, вообще всем, кто здесь сегодня присутствовал.

Я думаю, что в период санкций очень важно, мне кажется, обменяться мнениями и вообще, мне кажется, санкции для нас такая лёгкая встряска для того, чтобы посмотреть на себя со стороны, что нам нужно сегодня и необходимо сделать. Для чего мы проводим такие парламентские слушания, ну, для того, чтобы, конечно же, обменяться мнениями и для того, чтобы выйти с предложениями к нашему правительству, ко всем, кто участвует сегодня в формировании бюджета, и чтобы донести до них до всех ваше мнение.

Я считая, что у нас вся работа ещё впереди, поэтому у нас будут выработаны рекомендации, которые мы вам разошлём, и которые будут у нас опубликованы на сайте, ну, и соответственно, как я сказал, мне кажется, что впереди вообще работа у нас большая по составлению программы развития, которую, как мне кажется, необходимо в срочном порядке составить в ближайшее время.

А так вот за все предложения, которые сегодня здесь прозвучали, я думаю, по всем практически направлениям были предложения, я уж не буду их озвучивать и повторять, мне кажется очень дельные, здравые и мы эти предложения все учтём в рекомендациях.

Всем огромное спасибо! Здоровья, счастья и успехов! Спасибо.